– И не жаль им за такую цену отдавать-то? – спросил Иван Сергеевич сухощавого охранника.

– Жалко, конечно. Только, житья всё одно нет.

– Как это? – насторожился Иван Сергеевич.

– Днём ещё ничего, терпимо. Так, постучат немного, или крупу какую на кухне рассыплют, или ещё что по мелочи… А ночью до того распоясываются, что спать невозможно.

– Кто?

– У вас закурить не найдётся?

– А? Ах да, конечно, – Иван Сергеевич поспешно вынул пачку и протянул собеседнику. Тот взял сигарету, закурил и продолжил всё тем же слегка флегматичным тоном:

– Помнится, недельки через две после ремонта… Да, где-то недельки через две это и началось. Сначала мебель стала пошаливать. Поставишь стул в одном месте, отвернёшься на минуту, глядь – а он уж в другой комнате. Станешь спрашивать: никто не трогал. Потом то же самое началось и с другими предметами: то будильник обнаружится вдруг в холодильнике, то хрустальный сервиз на полке в ванной комнате, то пульт от телевизора в кастрюле с борщом. Дальше – больше. Ни с того, ни с сего вдруг треснуло зеркало в спальне; в гостиной средь ночи рухнула на пол люстра… Короче, мистика полная…

Отправив детей, от греха подальше на дачу, хозяева кинулись ко всяким там экстрасенсам, шаманам, медиумам, магистрам космоэнергетики и так далее. Но это, если честно, мало что изменило. Вернее, изменило только в худшую сторону: возникли какие-то странные не то скрипы, не то стоны, не то шёпоты. Ночью явственно слышались чьи-то шаги. Позвали священника, чтобы он окропил весь дом святой водой. Но едва только поп начал брызгать стены в прихожей, как из гостиной вышла невесть откуда взявшаяся женщина в белом подвенечном платье и молча поднялась по лестнице на второй этаж. А вслед за этим (секунд через пятнадцать) раздался пистолетный выстрел и чей-то столь истошный вопль, что у всех присутствующих волосы зашевелились на головах. Прибывшая на место милиция, понятное дело, ничего не обнаружила: ни трупа, ни вообще каких-либо следов стрельбы. Бледный, как смерть, поп, мелко крестясь трясущейся от страха рукой, наотрез отказался ещё раз переступать порог «бесовского» дома.

Вот бедным хозяевам и пришлось поместить в газете объявление о продаже. Только покупатели вряд ли найдутся: слухи-то уже поползли по городу…

Иван Сергеевич, молча слушавший весь этот рассказ, и сам начал припоминать: кто-то где-то когда-то что-то подобное ему говорил… Однако, дом был, действительно, хорош, а если прибавить к этому местоположение в самом центре города и ту невысокую цену, которую за него просили…

«Насчёт привидений – это, конечно, полная чушь, бабкины сказки. Но дельце определённо не чисто. Может быть, кто-то уже положил глаз на столь ценную недвижимость, заплатив охраннику, чтобы тот своими страшилками конкурентов отпугивал?» – подумал про себя Иван Сергеевич, а вслух спросил:

– И часто оно… это самое… пошаливает?

– Да, почитай, всё время.

– Сам-то не боишься? Всю ночь ведь один.

– А я не верю в привидений, – ответил долговязый охранник, загасив ногой окурок сигареты, и медленно растворился в вечернем воздухе.

А что, если это ко мне? Ненавижу телефон! Чудовищное порождение научно-технической революции: более иезуитского орудия для пыток не могла бы измыслить даже святая инквизиция. Стоит только расслабиться опосля трудовой вахты и перейти в медузообразное агрегатное состояние, как сразу же раздаётся дребезжащий звонок. Не встану! Хоть режьте меня – ни за что не встану. И потом: может быть, это вовсе не ко мне звонят…

– Дани-ил! Тебя к телефону! – крикнула из прихожей сердобольная бабушка и, отложив трубку в сторону, пошла досматривать очередную латиноамериканскую тягомотину. Господи, кому я понадобился в такое время?!

Нужно включить право на одиночество отдельной статьёй в Конституцию. Нет, лучше сразу в уголовный кодекс: десять лет строгого режима без права переписки и телефонных переговоров.

– Да, слушаю, – сказал я, всеми силами стараясь скрыть накипавшее раздражение.

– Простите, что беспокою вас в столь поздний час… Возможно, мне не следовало звонить… Но я подумал, что завтра выходной, и мы могли бы встретиться… поговорить… Впрочем, я не настаиваю… Если вы заняты… Если вам не удобно… В любое другое время… Я…

– У вас ко мне дело?

– Конечно, мне не следовало звонить в столь поздний час, но мне непременно нужно переговорить с вами… Только не подумайте, что я навязываюсь… Если бы не крайняя необходимость…

Меня (и без того раздражённого неурочным звонком) начинал злить этот «неопределённый» собеседник.

– Вы хотите заказать мне курсовую работу? – предположил я, поскольку промышлял о ту пору за счёт тупых и ленивых студентов (да благословит аллах приёмные комиссии наших вузов).

– Я… Нет, я… Меня зовут Иса. Мне посоветовали вас как человека, пишущего прозу. У меня есть к вам серьёзное предложение именно как к писателю.

– Я слушаю.

– Это долго объяснять. Нельзя о таких вещах сходу… по телефону… Мы могли бы где-нибудь встретиться?

– Что ж, давайте встретимся в понедельник… в час дня в библиотеке.

Я сознательно назначил свидание на ближайший будний день, поскольку мне о-о-очень не хотелось в свой единственный выходной куда-то ехать, с кем-то что-то обсуждать. Мои планы на завтра не простирались за пределы родной квартиры.

– В понедельник в библиотеке? – как-то растерянно переспросил мой собеседник.