– Ты, что, вены себе резал? – спросил я, но «кришнаит» словно бы и не расслышал вопроса, всецело поглощённый ощущением блаженного тепла, разливающегося по телу.

– Хорошо у вас тут, уютно, – заметил он, сделав очередной глоток.

– Что ж ты в таком виде по морозу разгуливаешь?

– Так получилось, – улыбнулся он виновато.

– Родные есть?

– Нет. Один я.

– Работаешь?

– Нет.

– Не берут что ли?

– Нет. Я сам не хочу.

– Как же так: кушать хочешь, а работать – нет?

– Я Богу служу, он меня кормит…

– Только не надо мне сейчас проповедь читать, – замахал я руками.

– Я говорю только с теми, кто хочет слушать.

– Хорошо, вот, с ними и говори. А мне не интересно, – а про себя подумал: «ведь сразу же было видно, что сектант какой-то».

Тем временем «кришнаит» допил чай и протянул мне пустой стакан:

– Спасибо. Я, пожалуй, пойду…

– Куда же ты в таком виде? Через минуту околеешь…

«Кришнаит» удивлённо оглядел своё одеяние, словно впервые обратив на него внимание.

– Да, пожалуй, – согласился он.

Я опрометью кинулся к кладовке, вытянул из неё тюк со старой слежавшейся одеждой и принялся его развязывать. Тугой узел не поддавался. Я побежал на кухню за ножом.

– Может, вам чем-то помочь? – спросил «кришнаит», по-прежнему стоя в прихожей.

– Не надо, – ответил я, взял нож, обрезал узел и вывалил на пол старые изношенные вещи, от которых пахло пылью и нафталином. Отобрав из общей кучи стоптанные валенки, измазанные чем-то рабочие штаны, некогда небесно-голубую, а теперь серенькую куртку, ещё кое-что, я вручил всё это богатство несколько обалдевшему «кришнаиту».

– Утепляйся, – и, видя, что тот мнётся в нерешительности, добавил: – Давай-давай, пока не передумал.

Мне подумалось, что он, наверное, голоден, и я пошёл на кухню, чтобы отрезать немного колбасы и хлеба. Когда же вернулся, передо мной стояло чучело с огорода: ни одна вещь решительно не подходила ему по размеру. Но всё лучше, чем было раньше.

– Спасибо. Я всё-таки пойду, – он как-то испуганно взялся за ручку входной двери. Я помог открыть тугой замок, впихнув-таки исподтишка полиэтиленовый пакет с хлебом и небольшим куском колбасы.

Уже спускаясь по лестнице, «кришнаит» внезапно обернулся и принялся кланяться чуть ли не до полу.

Закрыв дверь, я, прежде всего, тщательно вымыл пол и мебель в прихожей тёплой водой с дезинфицирующим средством. Потом убрал в кладовку разбросанную по полу старую одежду. Пройдя на кухню, я включил свет (поскольку приметно стемнело), достал из холодильника заготовленную к Новому году бутылку вина, налил полный стакан и задумался. Крепко задумался…

И привиделся мне под утро почему-то Лев Николаевич: как положено – бородатый, с косматыми седыми бровями. Босиком, в простой домотканой рубахе и таких же простых, чуть ли не самолично сшитых портах, шёл он за плугом по весенней пашне, отирал рукавом пот с лица и, строго сдвинув косматые брови, говорил назидательно, как непреложную истину:

– Кто не работает, тот не ест!

А следом за ним бежал, спотыкаясь в глубоких бороздах, секретарь и записывал в блокнотик каждое слово…

Нежарким летним вечером к старинному, выложенному красным и белым кирпичом особняку на одной из центральных улиц, – особняку, справедливо считающемуся одним из красивейших и заметнейших зданий города, подкатила дорогая чистенькая иномарка, из которой вышел человек в чёрном добротном костюме.

Человек поднялся на невысокое крыльцо, поискал взглядом кнопку звонка и, не найдя, постучал. На стук никто не отозвался. Постучав ещё разок, уже настойчивее, и вновь не получив ответа, он наклонился к освещённому оконцу полуподвала и коротко, но требовательно ударил согнутым пальцем в стекло. На сей раз в здании послышался какой-то неопределённый звук, затем звякнул замок и дверь, наконец, отперли. На пороге стоял сухощавый высокий мужчина лет сорока.

– Я по объявлению, – сказал тот, что стучал. – Вы хозяин?

– Нет. Я охранник. Хозяева вернутся завтра к обеду.

– Жаль… Меня зовут Иван Сергеевич – вот визитка. Если вы не возражаете, я хотел бы осмотреть здание.

Сухощавый мужичок, небрежно повертев в руках визитку, посторонился:

– Проходите.

Иван Сергеевич вошёл в тёмную прихожую. Охранник добросовестно проводил его по всему дому, обстоятельно, но несколько флегматично (мол, моё дело десятое) отвечая на возникавшие по ходу вопросы. Нужно откровенно признать, помещения Ивану Сергеевичу понравились чрезвычайно, было видно, что хозяева на ремонт не поскупились, превратив столетней постройки особняк в современное, со всеми необходимыми удобствами здание. Когда, закончив осмотр, вышли обратно на улицу, уже стемнело: горели золотистым светом электрические фонари, а в небе всплыла яркая, как начищенный медный таз, луна.