Шрифт:
— Что они могут прийти сюда опять через полгода. Бесплатно.
В динамиках тихо переливались колокольчики.
— И они приходят? — снова спросила Ванесса.
Ответом ей было красноречивое молчание.
— Может, они переезжают в другой город? Или забывают прийти?
— Может, и так, — сказала Мона, зажигая новую сигарету. — Ты протерла пыль? Я хочу сегодня закрыться пораньше.
— Я только «за».
Мона снова скрылась за драпировкой. А Ванесса, подойдя к двери, повернула табличку стороной, на которой было написано «закрыто».
Она думала о своем будущем, о будущем Избранниц, о будущем всего мира.
Сколько в этом будущем уже определено.
И что еще можно изменить.
45
Александр долго сидит молча и смотрит на Анну-Карин.
Вдоль позвоночника Анны-Карин ползет капелька пота и стекает вниз, к трусам. Девушка плотнее прижимается спиной к мягкому креслу.
Сзади нее сидит Виктор и быстро и уверенно пишет что-то в записную книжку. Неужели он истолковывает даже молчание и жесты Анны-Карин?
Линнея права. У него действительно есть какая-то сила. Анна-Карин чувствует присутствие магии и не знает, насколько долго сможет против нее защищаться. Наверно, они специально так сильно затягивают допросы.
Нервы Анны-Карин на пределе. Она почти готова сдаться, признать свою вину, лишь бы только закончилось это томительное молчание.
Неизвестно, что было бы, если бы ожидание продлилось еще секунду, но тут Александр наклонился вперед и налил себе воды из красивого графина.
Он отпил глоток и поставил стакан на стол.
— Для протокола я должен спросить, являешься ли ты Анной-Карин Ниеминен?
— Да.
— Это допрос, но одновременно и тест на лояльность по отношению к Совету. Понятно?
— Да.
— Очень важно, чтобы ты говорила правду. Ты будешь говорить правду?
— Да.
Первая и самая серьезная ложь.
— Когда ты открыла в себе магические силы?
— Накануне ночи кровавой луны.
— И что случилось тогда?
— Я сделала так, что мама потеряла голос. Но это было не нарочно.
— Каким образом это произошло?
— Я захотела, чтобы она замолчала… Но захотела очень сильно… Я подумала, что не хочу больше ее слышать. И она… замолчала.
— Понятно, — сказал Александр, и ручка Виктора зашуршала по бумаге. — А когда ты впервые использовала свои силы осознанно?
— В тот день в школе было собрание в память об Элиасе. Я разозлилась на одного человека… И заставила его кое-что сделать.
— Что именно?
Анна-Карин колебалась. Это произошло раньше, чем Адриана рассказала им о законах Совета. Анне-Карин не нужно было лгать, но и вспоминать об этом ей не хотелось.
— Я заставила Эрика Форслунда описаться при всех. Я не думала… То есть я не знала, что он и правда сделает это. А может, знала… Это было странное ощущение.
Лицо Александра остается неподвижным, но за спиной Анны-Карин раздается сдавленный смех Виктора.
— Понимаю, — снова говорит Александр, бросая на Виктора строгий взгляд.
— Нет, не понимаете, — выпаливает Анна-Карин, неожиданно для самой себя. — Вам не понять, что я тогда чувствовала.
Александр поднимает руку. Этого оказывается достаточно. Анна-Карин замолкает и нервно сглатывает слюну.
— Ты права, — говорит Александр. — Я не все понимаю. Именно поэтому мы проводим этот допрос. Я спрашиваю, ты отвечаешь. И прошу меня не прерывать. Меня интересуют только факты. Ясно?
Анна-Карин кивает.
Александр продолжает задавать вопросы.
Он хочет, чтобы она поименно назвала всех, на ком использовала магию в школе. Но это невозможно не только потому, что этих людей было много, но и потому, что она не знает, где проходит граница. Она не всегда действовала осознанно, и многие подпадали под действие магии, так сказать, за компанию, увидев популярность Анны-Карин.
Каждый ответ влечет за собой новые вопросы. Впечатление такое, будто все, что она говорит, только усугубляет ее вину.
Медленно подползает усталость. В какой-то момент перед глазами девушки мелькает вспышка, и она видит усадьбу снаружи. Анна-Карин понимает, что лис ждет на улице и предлагает ей свою помощь. Расслабиться, на мгновение уйти в глубины сознания. Но Анна-Карин не осмеливается это сделать.
— Продолжала ли ты использовать магию после того, как Адриана Лопес предупредила тебя о законах Совета?