Шрифт:
Ну почему школьным хором руководит эта дура, которая совсем не разбирается в музыке. Все знают: у Иды лучший голос в школе и, может быть, во всем городе. Это не хвастовство, а реальный факт.
«Почему теми, кто умеет что-то делать, всегда руководят те, кто сам ничего не умеет, да еще из зависти зажимает тех, кто умеет?» — думает Ида. Сама Керстин петь вообще не может!
— Вот! — сказала Керстин.
— Что «вот»?
— Чувство! Злость! Ты на меня злишься, я вижу это по твоим глазам.
— Я не злюсь, я просто задумалась, стараюсь понять, где ошиблась и как это исправить.
Керстин протопала к Иде, ее широкое платье развевалось, как палатка на ветру. Взяв Иду за плечи, она заглянула ей в глаза:
— Не бойся показать себя в песне. Покажи, какая ты на самом деле. Не думай, что это будет некрасиво. Или опасно. Покажи свою чувствительность, свою уязвимость. Не бойся показать нам себя, Ида.
От удивления Ида не находит, что сказать. Как только Керстин отпускает ее плечи, она сразу возвращается на свое место в хоре. Юлия с Фелисией шепчут ей, чтобы не обращала внимания и что Керстин — дура. Иде приятно это слышать, но легче от этих слов почему-то не становится.
— Пожалуйста, Алисия, — говорит Керстин.
Вперед выходит худенькая первокурсница с черными растрепанными волосами. Лампы на потолке мигают, но скоро напряжение выравнивается.
На душе у Иды беспокойно:
Может, со мной что-то не так? Поэтому Густав меня не любит?
Но она быстро отгоняет неприятную мысль. Нужно верить в свои силы.
С ней все в порядке. Не в порядке с головой у Керстин Стольнакке.
Мину задерживается в школьной библиотеке. Ей нужно подготовиться к контрольной по шведскому. Делать это дома, когда папа с мамой постоянно ссорятся, — невозможно.
Но и тут ей не удается сосредоточиться. В голову лезут, отвлекая от учебы, разные мысли. Виктор. Совет. Александр. Адриана. Анна-Карин. Николаус. Демоны. Матильда. Мысли разбредаются и никуда не ведут.
— К сожалению, мне нужно закрывать библиотеку.
Мину поднимает глаза. Беременная библиотекарь Юханна стоит возле стойки с пьесами и смотрит на Мину с извиняющейся улыбкой. К ее животу прижата подборка «Ромео и Джульетты».
— Извините, я сейчас уйду, — говорит Мину. Она закрывает книгу и запихивает ее в битком набитый рюкзак.
— Хороших выходных, — отвечает Юханна, запирая за ней дверь.
Мину стоит на лестнице, слушая, как высокий девичий голос поет: «Ave Maria!»
Она прикидывает, куда бы пойти, и отбрасывает все варианты один за другим. Кафе «Monique» приказало долго жить. На Ульссоновском холме в пятницу вечером полно алкашей и тусующейся молодежи. Может, пойти к шлюзам? Но там не расслабишься — слишком близко старая усадьба и Виктор. Было бы хорошо посидеть у Густава, но после их «дискуссии» о «Позитивном Энгельсфорсе» Густав ее избегает. А она не решается подойти первой.
О тронься скорбною мольбою и мирный сон нам ниспошли! Ave Maria! [12]
Песня заканчивается, раздаются короткие аплодисменты, и школа погружается в тишину.
Ничего не поделаешь, придется идти домой. Если Мину повезет, мама с папой будут заняты завтрашним приездом тети Бахар и временно перестанут ссорится. Если нет — придется искать убежища в саду.
«Как собаке», — думает Мину.
Вдруг тишину нарушает громкий и взволнованный женский голос, потом хлопает дверь и опять наступает тишина.
12
Третья песня Эллен (нем. Ellens dritter Gesang, Ellens Gesang III) — произведение Ф. Шуберта (1825) в переводе А. Плещеева.
Мину не сразу понимает, что голос принадлежит директрисе. А когда понимает, то осторожно, стараясь не шуметь, спускается по спиральной лестнице вниз, туда, где находится кабинет директора.
— Вы не имеете права так поступать, — говорит за закрытой дверью Адриана.
Второй голос что-то отвечает, но так тихо, что нельзя разобрать ни слова.
Мину на цыпочках подходит к кабинету заместителя директора Томми Экберга. Дверь открыта нараспашку, но внутри никого нет. В комнате — дверь, соединяющая ее с директорским кабинетом. Эта дверь слегка приотворена.
Вот бы стать невидимой, как Ванесса.
Мину отчаянно боится заходить внутрь. Но еще больше боится пропустить что-то важное.
Она прошмыгивает в кабинет Томми Экберга. Стол замдиректора завален бумагами и папками. Тут же лежит недоеденная шоколадка.
Мину на цыпочках преодолевает расстояние, отделяющее ее от двери в кабинет директора, присаживается на корточки и заглядывает внутрь.
Директриса стоит возле письменного стола. Шторы задернуты, в кабинете полумрак, светится только настольная лампа, украшенная мозаикой со стрекозами.