— Мне ничего не надо, — огрызнулась Линнея, вышла в холл и стала в темноте искать среди одежды свою «леопардовую» шубу.

Мину подошла к ней и взяла ее за руку:

— Это надо сделать. Помнишь, весной ты сказала мне, что я должна кому-нибудь рассказать про черный дым. И ты была права. Я хочу сказать, что понимаю, ты, может, не хочешь говорить про Ванессу со мной, но поговори с кем-нибудь. Освободись от этих мыслей. Иначе они опять полезут наружу против твоей воли.

Мину говорит так быстро, что Линнея едва за ней успевает.

— А вдруг в следующий раз твои мысли услышит Ванесса. Ты хочешь, чтобы она обо всем узнала таким образом?

— Я вообще не хочу, чтобы она об этом узнала, — фыркает Линнея.

— Почему?

— Потому что мне все равно ничего не светит.

Слова повисают в тишине. Некоторое время девушки молча стоят в темной прихожей.

— Пойдем в гостиную, — предлагает Мину.

Чай совсем остыл, когда Мину наконец собралась его допить. Она старательно делала вид, что рассказанное Линнеей ее совсем не удивляет.

Хотя на самом деле она была очень удивлена. Во-первых, тем, что Линнея вообще стала с ней на эту тему разговаривать. И теперь Мину не знала, что ей делать с этим неожиданно свалившимся на нее доверием. Момент был очень деликатный, и Мину боялась по неловкости чем-то оскорбить Линнею.

— Не знаю, как ты выдержала мою историю, — сказала Линнея, потирая лоб.

Она избегала встречаться с Мину взглядом.

— Я сама тебя об этом попросила.

— Ты не знала, о чем просишь, — пробурчала Линнея. — Мне надо покурить.

— Я с тобой, — сказала Мину и, взяв пепельницу и два одеяла, устроилась рядом с Линнеей на лестнице. Только они уселись на ступеньки, как зажужжали лампы и включилось электричество. Внутри дома тоже зажглись огни, и на газон легли светлые прямоугольники. От земли стал подниматься туман.

— Хочешь? — спросила Линнея, помахав пачкой перед Мину.

— Нет, спасибо.

— Почему-то я так и думала, — ухмыльнулась Линнея.

— Спасибо, ты всегда напоминаешь мне, какая я правильная, — улыбнулась Мину в ответ.

Линнея глубоко затягивается:

— Какая же ты правильная. Соблазнила учителя.

— Я была за это наказана, — сказала Мину, Линнея засмеялась.

Мину посмотрела на нее и почувствовала к ней такую нежность, что сама удивилась.

— Спасибо, — сказала Линнея. — За то, что сказала.

— Я знаю, что значит любить кого-то и не иметь возможности об этом ни с кем поговорить. Тебе повезло, у тебя вкус лучше, чем у меня.

Линнея опять засмеялась:

— Это исключение. Видела бы ты моих бывших парней! Вот так всегда: влюбишься в достойного человека, а ты ему и не нужен. Пора завязывать с любовью. Для моего же собственного благополучия.

— Попробуй! — иронически заметила Мину.

Попробуй!

Слово выскочило само собой, и Мину отвернулась.

Она вспомнила разговор в парке. В тот осенний день Ребекка сказала ей то же самое. С той же интонацией. Это было сказано в ответ на обещание Мину разлюбить Макса.

— Эй, — спросила Линнея. — Ты что?

— Я вдруг подумала про Ребекку, — ответила Мину.

Линнея внимательно на нее посмотрела.

— Жаль, что я ее почти не знала, — сказала она. — И жалко, что ты не успела как следует узнать Элиаса. Ты бы ему понравилась.

Из уст Линнеи это была самая высокая оценка.

— Я немного узнала его. За те несколько секунд, что я освобождала его от Макса.

Линнея кивнула.

Мину вспомнила, каким был Элиас в детстве, когда они вместе учились в младших классах. Но воспоминание было нечетким. Светлые волосы и настороженный взгляд, который он сохранил на всю жизнь.

Линнея затушила сигарету и встала:

— Пожалуй, пойду домой.

Она сложила одеяло, которым были укрыты ее плечи, и протянула одеяло Мину.

— Ты уверена, что знаешь, что чувствует Ванесса? Мне кажется, она тебя любит.

— Как друга, да. И на всякий случай хочу тебе напомнить, что Ванесса очень любит парней.

— Может, она еще не разобралась в своих чувствах?

— Я не хочу надеяться, — сказала Линнея. — Мне так будет только тяжелее.

Мину кивнула. Она понимала, что имеет в виду Линнея. Но она совсем не была уверена, что Линнея права в отношении Ванессы.