— Демоны… — повторила Анна-Карин. — Дедушка, что ты про них знаешь?

Дедушка опять покосился на дверь:

— Ничего, я просто повторяю ее слова.

— А она сказала, кого благословили демоны?

— Нет. Может, не знала, может, не могла сказать…

В коридоре послышались тяжелые мамины шаги.

— Спасибо, что рассказал, дедушка, — шепнула Анна-Карин.

Ида знала, что делает неправильно. И все равно осталась обедать с Эриком и его семьей. А потом он опять спросил, пойдет ли она с ним в «ПЭ».

Что-то в голосе Эрика подсказывало Иде, что вопрос задан неспроста. Отказаться, конечно, можно, но это будет означать разрыв. Не на день, вообще.

Эрик просиял и обнял Иду, услышав ее «да».

И вот теперь они идут по улицам. За руку. Как пара влюбленных.

Приятно было порадовать Эрика. Забыть в кои-то веки про Книгу, предостережения Матильды и Избранниц. Делать то, что хочется ей самой.

— Смотри, — сказал Эрик, когда они уже были около офиса «Позитивного Энгельсфорса».

Ида посмотрела туда, куда показывал Эрик, и увидела Анну-Карин с мамой. Они заходили в подъезд дома, расположенного прямо напротив офиса «ПЭ». Мама Анны-Карин была типичным представителем женщин, давным-давно махнувших на себя рукой. Такие ходят по городу во флисовых штанах, тапках, свалявшихся вытянутых кофтах. Им все равно, как они выглядят.

— Что за вид?! — воскликнул Эрик. — Откуда только такие берутся?!

— А что ты хочешь? На хуторах женихов мало, вот и плодят генетических уродов.

Эрик засмеялся и крепче сжал руку Иды. Было приятно идти рядом, общаться на одной волне и чувствовать себя сильной, уверенной, не заморачиваться насчет всяких привидений и конца света.

Сегодняшний вечер Ида проведет так, как ей хочется. Завтра, может быть, уже не будет. Она не очень верит в силу этого таинственного магического ритуала.

В офисе «Позитивного Энгельсфорса» в этот час почти пусто. На всех стенах висят афиши, оповещающие о Празднике Весны, который состоится в понедельник. Эрик отпускает руку Иды, целует ее в щеку и подходит к Робину, который, стоя посреди комнаты, долбит пальцами по кнопкам пинбола.

Ида видит Юлию — сидя на диване, она что-то смотрит в мобильнике.

Ида подходит к ней. Юлия широко раскрывает глаза и неуверенно улыбается.

— О! — произносит предательница. — Ты тоже здесь?

— Тоже?

— Да, мама меня совсем задолбала. Все твердила, что мне надо сходить в «ПЭ». И Фелисия тоже сюда придет сегодня вечером. А ты говорила, что будешь занята с Эриком…

— Я понимаю, — ответила Ида.

И она действительно понимала. Если бы она могла, она бы давно вступила в «Позитивный Энгельсфорс».

— А Фелисия здесь?

Юлия отвела глаза:

— Я вообще-то с ней не общаюсь. Только когда ты не можешь…

Радостное чувство куда-то испарилось. В душе Иды осталась одна пустота. И тонкий голос, который все чаще напоминал о себе:

ради чего ради чего ради чего ради чего.

Ей казалось, что она всю свою жизнь играла какую-то роль. А теперь не может ее сыграть. Потому что партнеры по спектаклю изменились и ведут себя не так, как должны.

«Или это я изменилась, — думает Ида. — Стала такой же идиоткой, как остальные Избранницы».

— Все нормально, — сказала она Юлии. — Общайся с Фелисией, сколько влезет. Хоть целыми днями сидите в обнимку.

— Ты обиделась? — неуверенно спросила Юлия.

— Нисколько. Я уже почти забыла, из-за чего мы с Фелисией поссорились.

Юлия со страхом смотрит на Иду, ожидая, что в ее словах кроется какая-то ловушка.

— Вот и хорошо, — говорит она и неуверенно улыбается. — Будем опять дружить втроем. К тому же теперь мы все вступили в «ПЭ».

Ида улыбается в ответ одними губами.

— Пойду к Фелисии, скажу, что ты здесь и что ты на нее не сердишься, — говорит Юлия и убегает.

Ида вздыхает и разглядывает помещение. Одна стена целиком занята детскими рисунками. Огромные улыбающиеся солнца, держащиеся за руки мамы, папы и дети, дома, кошки и собаки. На многих рисунках Ида видит имя Расмуса, коряво нацарапанное мелком.

Где-то в глубине помещения распахивается дверь, Ида видит Густава, который с разъяренным видом шагает к выходу. Он проходит мимо Иды, не замечая ее.