Шрифт:
Линнея сидела неподвижно, солнце нещадно палило, нагревало могильные камни. Трава пожелтела, земля была сухой и потрескавшейся. В июне газеты дипломатично писали о рекордно высокой температуре в Энгельсфорсе. В августе эти температурные рекорды стали причиной смерти многих пожилых людей, а многих фермеров поставили на грань разорения.
Пищит мобильный телефон, но Линнея даже не смотрит на экран. Все утро ей пишет эсэмэски Оливия, единственный человек из прошлой жизни, с которым Линнея продолжает общаться. Оливия не звонила целое лето, зато теперь, когда ей приспичило пообщаться, Линнея должна все бросить и разговаривать с ней! Ничего, подождет!
Линнея достает из сумки бутылку с водой, открывает крышку. Сколько бы она ни пила, пить хочется постоянно. Но оставшуюся в бутылке воду Линнея выливает под розовый куст.
По дороге на кладбище Линнея сорвала в парке две красные розы. Розы уже успели поникнуть. Один цветок Линнея кладет на могилу Элиаса. Другой — на соседнюю, там похоронена Ребекка.
Линнея снова смотрит на могилу Элиаса. Было время, она надеялась, что сможет прочитать мысли мертвых. Вступить с ними в контакт. Но ей до сих пор так и не удалось услышать, что думают мертвые, и узнать, где они вообще находятся.
Раньше Линнея думала, что со смертью все заканчивается. Теперь она знает, что существует душа.
— Они там, где им полагается быть, — сказала Мину, когда девочки собрались на кладбище в последний день учебы.
Линнея надеется, что Мину права. И что там, где сейчас находится Элиас, ему лучше, чем было здесь.
Она думает про то, что сказал в столовой Макс, когда пытался заставить ее рассказать про Избранных.
— Элиас ждет тебя, Линнея.
Слабый голос внутри нее повторяет эти слова: неужели слуга демонов говорил правду?
— Вы снова будете вместе.
Линнея больше не сдерживает слез. Она встает и идет, а слезы льются по щекам. Ну и фиг с ними. Где же еще и плакать, как не на кладбище…
В сумке у Линнеи есть еще одна роза. Для мамы.
Вот и поворот к роще памяти [2] , но тут Линнея увидела темную тень, скользящую по земле между могильных камней.
2
Так в Швеции называют специальные места захоронения и поминовения умерших. Вместо захоронения в отдельной могиле, по желанию покойного или его близких, прах может быть захоронен или развеян по ветру в роще памяти.
Девушка остановилась.
Послышалось протяжное мяуканье, и на тропинку перед Линнеей выскочил фамилиарис Николауса. Кот, которого все называли просто Кот и который за лето, кажется, еще больше облысел, не мигая, смотрел на Линнею своим единственным глазом.
Мысли животных Линнее читать никогда не удавалось, но она тотчас поняла: кот от нее чего-то хочет. Он выгибал спину и мяукал. Затем он повернулся и направился по узкой тропинке в дальнюю часть кладбища. Иногда кот останавливался, чтобы проверить, идет ли за ним Линнея.
Кладбище было обнесено низкой каменной стеной. Дойдя почти до самой стены, кот остановился возле памятника, поросшего мхом и серыми лишайниками.
Громким и резким мяуканьем кот возвестил, что они у цели, и начал тереться головой о камень.
«Да, да», — сказала Линнея и опустилась на колени у памятника.
Земля была удивительно прохладной. Линнея протянула руку, соскребла с камня мох и попыталась разобрать еле видные буквы.
«НИКОЛАУС ЭЛИНГИУС. MEMENTO MORI» [3] .
3
Помни о смерти (лат.).
По спине Линнеи пробежал холодок, и ей показалось, будто души умерших все-таки заговорили с ней из-под земли.
2
Мину облюбовала для себя дальний уголок сада. Там, за домом, в тени клена, она поставила шезлонг, в котором часто сидела и читала книги. Это был самый дальний от дома угол сада. Однако даже здесь ей было слышно то, что происходит в доме.
Мину видела в окно папу, меряющего широкими шагами кухню. Когда отец скрывался из виду, Мину слышала его голос, такой громкий, что от его звука дребезжали стекла. Мама кричала что-то в ответ. Мину надевала наушники и пыталась слушать Ника Дрейка, но музыка еще больше напоминала ей о том, о чем она старалась не думать.
Раньше мама и папа всегда говорили, что не ссорятся, а «дискутируют» по поводу папиной работы и здоровья. Но этим летом они вдруг перестали притворяться.
Взрослые говорят, что ссоры полезны. Они позволяют выпустить накопившийся пар. Но Мину в такие минуты чувствует себя маленьким ребенком и страшно боится услышать слово «развод». Может, это оттого, что Мину — единственный ребенок в семье. И у нее на всем свете есть только два близких человека — мама и папа.
Мину пытается сосредоточиться на книге, лежащей у нее на коленях. Это детектив Жоржа Сименона, который она нашла в папиной библиотеке. Переплет старый, и из книги иногда вываливаются пожелтевшие страницы. Хорошая книга. Наверно, хорошая. Если в нее вчитаться. Но именно это Мину сейчас никак не удается.