— Что сегодня делала? — спрашивает дедушка. — В лесу была?

— Да, — говорит Анна-Карин и замолкает.

Каждый раз, когда она навещает деда, тот просит ее подробно рассказывать обо всем, что она видела в лесу, — обо всех мелочах, запахах, звуках. Но она не знает, стоит ли говорить деду о том, что ей пришлось пережить сегодня в лесу.

— Эй! Ты о чем задумалась?

Анна-Карин вздрогнула и решилась. Она расскажет деду про мертвый молчащий лес. Потому что ему важно чувствовать себя нужным, важно знать, что его мнение кому-то интересно.

Дедушка слушает молча, но Анна-Карин видит, что он весь превратился в слух.

Когда она начала рассказывать про мертвое дерево, он взял ее за руку.

— Значит, ты сошла с тропинки, — сказал он. — Никогда больше так не делай.

— Я не уходила далеко.

— Достаточно сделать один шаг в сторону, и ты уже оказываешься во власти леса. Там идет своя жизнь. Никогда не сходи с тропинки, Анна-Карин.

Она с беспокойством посмотрела на дедушку. Он всегда учил ее относиться к природе с уважением, но не бояться ее.

— Что ты имеешь в виду? — спросила она.

Но дедушка не ответил. Он смотрел в сторону коридора — там, радостно улыбаясь и размахивая руками, шел Оке, старинный дедушкин друг.

— Оке идет, — сказала Анна-Карин.

Дедушка откашлялся:

— Да, Оке. Очень рад.

Анна-Карин улыбнулась Оке.

— Ты стала так похожа на маму, — сказал Оке.

Улыбка Анны-Карин стала натянутой. В ее кармане звякнул мобильный.

Эсэмэска от Мину.

Ида вышла на заднее крыльцо дома. Идти по дощатому полу было приятно. Она перегнулась через перила и втянула в себя сладковатый душный воздух.

Сад Хольмстрёмов выглядел подозрительно зеленым и цветущим. Отец Иды по ночам включал поливалку, несмотря на строжайшее требование местных властей экономить воду. Мать, хоть и бурчала, что соседи обязательно заметят и донесут, предпочитала не вмешиваться. В конце концов, почему ее дорогие, купленные по спецзаказу розы должны гибнуть из-за того, что муниципалитет не выполняет свои обязанности и не обеспечивает жителей нужным количеством воды?

Сейчас мать на коленях стоит возле одной из своих цветущих клумб. Рядом с ней корзина с садовым инвентарем. Мать, как всегда, фанатично борется с сорняками.

— Ма-ма! — вопит Лотта, прыгая на гигантском батуте. — Ма-ма! Я хо-чу е-есть!

— Возьми на кухне йогурт и хлопья! — отзывается мать, с трудом вырывая из земли очередной сорняк.

— Не-е хо-чу хло-пья! Хо-чу бли-и-ны! — кричит шестилетний Расмус, шлепаясь на батут рядом с восьмилетней сестрой.

Со вздохом мать снимает рабочие перчатки и бросает их в корзину с инвентарем.

— Значит, хлопья не хотите? Ну что ж, будут вам «бли-и-ны», — говорит мама, и дети издают торжествующий вопль.

— У-ра! У-ра! — скандируют они, продолжая прыгать как заведенные, и их длинные светлые волосы прыгают вверх-вниз в такт движениям.

— Обжоры вы мои ненаглядные! — смеется мама и поднимается с колен.

Ида старается подавить раздражение. Она понимает, что это глупо, но не может ничего с собой поделать. Когда она была маленькой, мама не бегала по ее первому требованию на кухню жарить блинчики.

И кстати, Ида в этом возрасте уже не шепелявила.

— Почему не идешь на озеро? — спрашивает мама, когда Ида проходит мимо нее.

— Тебя жду.

— Ты же видишь, у меня сегодня очень много дел.

Мать снимает сандалии, поднимается на крыльцо и легкими шагами проходит по белым крашеным доскам пола. Ида идет следом за ней в кухню:

— Ты сказала, мы поедем на озеро на машине и ты дашь мне поводить.

— Да, мы говорили об этом, но я ничего не обещала.

Мать достает белую банку из выкрашенного в белый цвет кухонного шкафа. Ставит банку на столешницу из белого мрамора, над которой висят два панно с надписями на белом фоне: «HOPE» и «LOVE» [4] . Мама — хозяйка дизайнерского бутика в Бурленге, и их дом напоминает иллюстрации из маминого рекламного каталога.

— Нет, ты обещала, — возражает Ида и слышит, что ее голос звучит так же капризно, как у Лотты и Расмуса.

— Съездим в другой раз, — говорит мама и достает из холодильника яйца и молоко.

— Мы совсем не упражняемся! Юлия и Фелисия получат права раньше меня!

— Не переживай, не получат! У них нет твоей настойчивости и самодисциплины.

Мама с улыбкой поворачивается к Иде:

— Ты вся в меня.

Злость Иды моментально улетучивается. Юлия и Фелисия постоянно жалуются на своих матерей, а для Иды мать — образец и пример для подражания. Карина Хольмстрём прекрасно выглядит и умеет себя держать, хотя никогда не молодится и не навязывается Идиным приятелям в друзья.