Пришлось хвататься за головы военкомам, все они как один выглядели сиротливо и жалко. Боязнь потерять работу, лишиться дополнительной к пенсии зарплаты тяжелым грузом висело на их плечах. Кто-то подал замечательную идею мысленно превратить всех новобранцев в скотов на двух ногах, оторванных от цивилизации и это дало возможность отлавливать их, как кроликов, выпущенных из клетки.

Для этого нужна была большая подготовительная работа. Скажем, на село была спущена цифра 1500 двуногих кроликов, которых предстояло отловить, посадить в микроавтобусы, запереть и доставить в военкомат. В военкомате уже заседала врачебная комиссия, которая тут же давала заключение: годен без всякого предварительного медицинского осмотра. Далее формировался списочный состав, распределение по взводам. Каждый взвод получал своего командира. Каждый командир говорил своим солдатам: вам повезло, ребята. Все вы отправляетесь на море охранять дачные участки Коломойши, Ахметова и Пердуске, нашего президента. Там обалденная кормежка, молоденькие девочки, клубничка, кафе и всякие блага. На хронт- Да что вы- кто вам такое мог сказать- Это провокация москалей. Не верьте.

Но, так как никто не верил в эту аферу, и взводы, батареи, воинские части не наполнялись в количественном исчислении, то военкомы решили запустить отлов.

В каждом селе отловом занимались ответственный работник по призыву, уполномоченный участковый, депутат сельского совета, иногда и председатель и один работник военкомата.

Пустые микроавтобусы стояли возле сельского совета в ожидании наполнения, а непрошенные гости, пытались войти в дома испуганных до смерти граждан.

— Прячься, — сказала Марина мужу, который сидел за завтраком. — Идут. Заберут тебя насильно, отправят на фронт, и я тебя больше никогда не увижу.

— Куда прятаться, поздно уже.

— Под кровать, живо.

Миша полез под кровать, очутился в паутине, пыли в палец толщиной и притих как испуганная мышка. Марина стянула покрывало до само пола и выбежала на улицу. Гости стояли у порога.

— Ваш муж подлежит призыву в армию. Вызовите его, пожалуйста.

— Его нет дома, — сказала супруга.

— А где он-

— Уехал в Чехию на заработки.

— Как же так- Мы перекрыли границу с Чехией до окончания анти…анти…манти операции, — сказал участковый. Он у вас лежит под кроватью.

— Заходите, пожалуйста, — сказала Марина, моргая участковому.

Участковый зашел в коридор и остановился.

— Бутылку срочно.

— Вот она!

— Гляди, шоб завтра вас дома не было. Никого. Пойняла- Мы завтра снова придем.

— Ой, спасибочко. Вы знаете, что у меня трое детишек мал малого мал. Как их оставить.

— Да цыц ты, знаю я все.

Великие люди села ушли, а семья ушла в леса, где много грибов, а грибы можно пожарить, немного посолить и в таком виде они заменяют мясо.

Простым людям пришлось прятаться, а вот сыновья богатых и членов хунты разъезжала по Киеву на Мерседесах, чаще на красный свет и их никто не брал в армию защищать родину. В народе пустили слушок, что сын Трупчинова получил повестку, но уже на следующий день военком был освобожден от должности. В назидание другим.

— Мама! Мама! Ты меня слышишь? Мне плохо. Третий день не кушал, да еще ранило в ногу, осколок остался, но воевать заставляют. Я не хочу жить, приезжай, забери меня из этого пекла. Мы не с москалями воюем, а со своими же, они на нас злые, говорят, мы эту войну затеяли…

Далее раздался грохот, голос сына пропал, а мать Аня Микуляк роняла трубку, поливая ее слезами. Все ждала повторного звонка, но этого звонка не было ни в течение этого дня, в на следующий, а к концу недели ей прислали гроб с телом Тарасика. Весь квартал города Ивано-Франковска провожал парня на кладбище замороженного, зашитого в мешке черного цвета. Тарасик был известный парень в округе, пользовался популярностью среди девушек, рвался на фронт, как только он начался на юго-востоке и мать провожала его напутствуя: ты там не жалей москалей, это они войну затеяли и заслуживают отмщения. Я за тебя буду Богу молиться, шоб он тебя берег, а ты сносил головы нашим врагам.

А теперь настроение матери Тарасика начало меняться. Да и других матерей и отцов тоже: гробы с телами ребят приходили во все кварталы города, как Ивано-Франковска, так и Львова, цитадели бандеровщины. Родили не меняли своих взглядов относительно русских, их сердца не могли смириться с гибелью своих чад и это способствовало еще большему патриотизму, оно было выше любви к своему кумиру Бандере и современным героям Музычке и Пипиярошу.

Второй сын Иванко, ему недавно исполнилось семнадцать, тоже рвался в бой, но мать сказала: только через мой труп.

Матери постепенно стали объединяться, они хорошо помнили свое участие в бессмысленных выступлениях против Януковича осенью прошлого года и особенно в феврале 14го. Теперь опыт пригодился. Где-то в подспудном сознании зародилось неприятие такой простой дешевой отправки на восточный фронт молодых ребят в качестве пушечного мяса.

Таких матерей набралось более пятисот и они решили с плакатами выйти в город, пройтись по улицам и остановиться у военкомата, откуда был отправлен на фронт только что похороненный Тарасик.