— Доброго вам пути, берегите сына. Негоже чтобы такие юноши умирали.

В составе бойцов самообороны Донбасса, или в армии Новоросии, конечно же, есть вояки из России, Чечни и даже из Югославии, и хорошо что есть. Киевская хунта формирует свою армию из представителей многих национальностей: это немцы, американцы, румыны, поляки и всякие безработные ублюдки, которые не имеют никакой специальности, не хотят работать; их основное занятие — убивать других таких же двуногих, себе подобных. Неважно, какие цели преследуют те, кого надо лишить жизни: профессия ублюдков — убивать. Они на этом набили руку, подчинили свою психологию смерти и что бы с ними ни делали, какие бы им блага не представляли, они все равно будут возвращаться к любимой профессии — убивать.

Россия, как великая страна, позволяет себе проявлять гуманные шаги по отношению к бандеровцам — убийцам. Она берет их в больничные палаты, делает им бесплатные операции, лечит другие болезни и когда бандит чувствует себя нормально, передает их воюющий стороне. Берите, мол, своих убийц, они еще вернутся и будут убивать наших подопечных — бойцов сопротивления.

Наиболее жестокие каратели, попав в окружение, раненые, чувствуя, что вот-вот придет всему конец, ищут возможности спасти свою шкуру, попасть на территорию государства, с которым вчера воевал, потому что там, этот враг окажет медицинскую помощь, спасет от смерти только ради того, чтоб они снова смогли убивать. Никто из них, будучи на больничной койке в России, не заявил, что не желает вернуться на Украину.

Гуманный пример русских никак не подействовал на бывших младших братьев. Мало того, Пердуске, как только узнал, что его конфеты не будут продаваться в России, проникся еще большей ненавистью к России. Он стал искать еще большего сближения с Америкой. Несмотря на свой всесторонний ум и пустую голову, которая предпочитала решать все сама, ни у кого не спрашивая совета, в этот раз он вызвал ученых из Львова и несколько бандеровцев из академии общественных наук Киева для консультации. оссии и ЧечнироссииРо

— Господа! Слава Украине!

— Слава Украине! бандеровцам слава. Дорогому Степке слава. Пердуске, нашему президенту, занявшему этот пост благодаря великому Бардаку, слава.

— Я, господа ученые…очень ученые…Слава Украине!

— Слава! Слава! Слава!

— Я господа ученые… тоже решил удариться в науку. И иногда мысля приходит мне в мою кудрявую голову весьма и весьма мудрая и полезная. Слава Украине!

Последний лозунг не взбодрил ученых. Тогда Пердуске взял палку и со всей силой ударил по крышке стола. — Слава Украине!

— Бандере слава!

— Прошу садиться. У меня вот какая мысля. Как бы нам передвинуться поближе к Америке-

— Дык мы уже рядом! — не вставая произнес академик Хвост.

— Больше десяти тышш километров, а хочу рядом, шоб она нас присоединили, сделали очередным, 52 штатом. Тогда москали…тогда им капец или конец, вы понимаете это. тогда мы танцуем на Красной Площади. Красная Площадь принадлежала когда-то Украине, еще покойный ныне Мазепа сражался у стен Кремля и отвоевал его.

Украинские доктора наук без среднего образования, высоко подняли головы, а один по имени Крыса, высоко поднял руку.

— Прошу пердеть, вернее пердонить…

— Да, пердон, пердон, это львовский диалект, он означает прошу извинить, прошен, пан спердонить, — произнес академик Сикорский под всеобщие аплодисменты.

— Пусть так, — согласился Крыса, — но Мазепа…Мазепа, он же отвоевал Львов у Австро-Венгрии в 1939 году.

— Господа академики, вы меня заговорили, вы меня увели из США, нашей матушки и погрузили во Львов, а мне нужно Львов у США и всех вас туда же.

— Я скажу як цэ робыться, — с высоты своего роста произнес доктор филологических наук Прямая Кишка, который умел читать только по слогам, потому что окончил два класса сельской школы в одной из деревень львовской области, а дипломы с указанием ученой степени купил у нужных людей. Много раз он покупал не только корочки, но и научные работы, особенно по филологии. Достаточно было сказать, что русский язык это язык мата и попсы и вот уже научная работа где посередине между званием доктора наук и академика. — А цэ робыться ось як. Вы идете до великого Бардака, падаете ему в ноги и говорите: простри свою ладонь над моим народом, озолоти нас танками, пушками, бронежилетами и касками. Присоедини нас в качестве союзника, шоб москали боялись и не называли нас младшими братьями, бо цэ оскорбительно. Мы не младшие, мы старшие, мы главные. Киевская Русь начиналась в Киеве, а москали татары.

— Господин Прямая Кишка, медленнее, пожалуйста, я конспектирую. Ваши мысли — истерические, — сказал президент Пердуске.

— Исторические, — поправил доктор наук Прямая Кишка.

— Ну вот видите, а я записал истерические, торопился, значит. Итак, начнем сначала…

— Да я уже забыл, что говорил. Как ни как мне 86 лет. Я забываю закрывать дверь своей квартиры, когда ухожу на прогулку с палочкой. Вы слишком много от меня хотите. Я и так оставляю потомкам 16 томов своих произведений, а в каждом томе по три, а то и по четыре страницы. Это же глыба. Итак, где мы сейчас находимся, на катере- что-то меня покачивает.

Коллеги вызвали Скорую, помогли погрузить на носилки великого ученого, а разочарованный Пердуске долго чесал лысину, а потом сказал:

— Заседание академии наук объявляется закрытым.

На следующий день под вечер он сел на самолет и отправился в Вашингтон. Тут, в коридоре его встретил сенатор Джон Маккейн.

— О, здорово Пердилкин — Хальцман! Знаешь, американское еврейское лобби очень сильно на капитолийском холме. Так что ты…везунчик. Зачем приехал- Просить денег- Я тебе один доллар могу одолжить…с процентами. Завоюешь Кремль, получишь два доллара, не завоюешь — получишь дулю.