На самом деле, этот парад принимал жалкий пустобрех и неудачник на главной площади страны, будучи уверен, что светится с экранов всего мира, как красное солнышко.

Но вся беда в том, что именно в этот день ополченцы Донбасса и Луганска перешли от партизанских методов ведения войны к мощному наступлению и окружили практически всю бандеровскую армию, начав ее методически уничтожать. Они вывели из строя невероятное количество военной техники под Иловайском. У бандеровцев уже не стало самолетов, не на чем летать и сбрасывать бомбы.

А министр Обороны Галатей докладывает одно и тоже: вот-вот возьмем Донецк и Луганск. Он так внушил президенту эту бредовую мысль, что тот задумал провести парад войск на смех всему окружающему миру. Благо в Госдепе США Псаки Суки твердила, что русские не гуманитарную помощь привезли, а оружие под видом гуманитарной помощи. Ничего, что в мешках был сахар, мука, зерно — для нее это все равно оружие. В какой-то степени она права и Госдеп прав, и Бардак прав: на сытый желудок можно нажимать на гашетку, на спусковой крючок, а когда человек не кушает пятые сутки, ему уже ничего не нужно. Так, что надо признать: россияне привезли в мешках мощное оружие — еду. И Бардак, и Псаки Суки убеждены: украинцы настолько тупые, что в каком бы виде не была подана информация, они все равно ничего не поймут.

Надо признать: парад был парадный и многим воякам поднял настроение, но бывший министр обороны Киваль отлучился за какой-то бумагой и увидел по телевизору ужасающую картину: сотни пленных солдат доблестной и непобедимой армии в качестве пленных шагают по центральной площади Донецка, окруженные с обеих сторон вооруженными сепаратистами. На площади много сепаратистов — оставшиеся в живых: мужчины, пенсионеры, инвалиды, все, кто негоден нести воинскую повинность, а также женщины с малышами сепаратистами на руках.

— Фашисты! — скандирует толпа. — Фашисты.

Доблестные войска взятые в плен, идут, опустив голову.

— Мать моя Пердуска! — восклицает Киваль и бросается на площадь, где Пердуска во всей своей красе и величии, принимает парад, приложив растопыренные пальцы к пустой(дурной) голове.

— Пердуске-Хальцман! главнокомандующий всеми вооруженными силами!

— Кивалкин, не мешай, — произносит президент и еще выше и величественнее поднимает голову до самых небес.

— Хальцман, беда!

— Не мешай, не то будешь уволен и разжалован.

Киваль кивает не головой, а плечами и уходит, чтоб его никто не видел, не слышал. У него в двух глубоких карманах брюк галифе по одному платку большого размера. Один уже мокрый от слез, пора доставать второй. Ведь он, Киваль, истинный патриот бандеровцев, а то, что его несправедливо сняли с должности министра Обороны страны, не имеет значения. Ему хочется взять оружие в руки и перестрелять всех сепаратистов, но при этом, чтоб у этих сепаратистов были кривые стволы любого оружия и чтоб эти стволы не разгибались, а то, там, на передовой, где он был когда-то в молодости, воистину страшно, поседеть можно в мгновение ока. А у него волосы все равно уже седые.

Единственное что ему остается делать, это собрать слезы в платок и положить этот платок в ящик домашнего музея.

Главнокомандующий Пердуске-Хальцман, когда все отрапортовали, когда он произнес речь и когда прошла череда поздравлений, среди которых были и недоуменные взгляды, вдруг вспомнил Киваля, эту преданную дворняжку, как он его называл и задумался. С чего это он в такой важный момент, когда он, Пердуске, в стадии величия, задирал голову кверху, подошел вплотную, требуя аудиенции. Эта мысль, как морская волна во время шторма, набегала, увеличивалась и он не знал, куда бежать, что делать, где от нее спрятаться. Его помощник Скорлупа тоже бежал следом за ним, но не мог его догнать.

— Остановитесь!!! — закричал Скорлупа со всей силы.

Ба, точно, надо остановиться. Чего это я бегу, если у меня есть машина- И он остановился. Скорлупа тут же накрыл его собой и произнес над ухом: вы в опасности. Я вас беру под руку и мы возвращаемся к стоянке, там вас ждет шофер.

— Где Киваль- Где он пес желторотый-

— Вон плачет стоит под ивой.

— Веди к нему. У него код от катастрофы.

— Кивалко, ходь сюды! — позвал помощник Скорлупа.

— Не пойду, ноги не служат. Сами топайте, побежденные.

Хальцман повернул в сторону ивы, обнял и поцеловал бывшего министра обороны и заплакал.

— Конец нам, да-

— Еще не конец, но это начало конца. Кажись ты завтра встречаешься с президентом России Путиным. Дай ему в зубы один раз, а потом уже начинайте вести переговоры с москалями.

— А за что-

— За то, что он под видом гаманитарной помощи привез оружие которого нет еще в мире. И теперь сепаратисты пошли в наступление и теснят наши доблестные войска, окружают их и методически уничтожают. Скоро нам капец.