Раздавался гул и смертельные крики. Ревела «Скорая», часто останавливаясь, чтоб подобрать только бойцов бандеровцев, счастливчиков.

Была надежда, что к новому году все повстанцы разъедутся по домам. Действительно эти надежды оправдались, но далеко не полностью. Воспарял духом и президент. Он вообще успокоился и чем ближе был новый 2014 год, тем больше уверенности селилось в его добрую душу.

— Я вот, говорил: ни одна революция не стоит и капли крови. Это и происходит. Две трети манифестантов разъехались по домам. Дома тепло, уютно, едва ли, кто пожелает вернуться сюда в такие морозы, — говорил он в кругу близких. Близкие кивали головами в знак согласия, как это было принято при дворах, начиная с древнего Рима.

Виктор Федорович запланировал поездку в Евросоюз. Он намеревался убедить своих коллег в том, что Украина под его руководством стремится только в Евросоюз, поскольку она европейская держава, а Европа так похожа на земное царство, о котором мечтали когда-то коммунисты. Даже президент России не прочь был с ним встретиться за чашкой чая, чтоб обсудить перспективы дальнейшего сотрудничества, но…пусть Путин подождет. Евросоюз это не Россия. Россия может подождать. Так было в России до Петра и после Петра Первого.

До десятого января продолжались праздники. За это время, он, конечно же, побывал в обществе Елены и это были романтические дни и ночи. О политике они не говорили. Он не затевал этот вопрос, а она не хотела его расстраивать в такое время, хотя до ее слуха доходили не всегда хорошие вести.

— Эх, было бы нам по двадцать, мы бы уехали… куда бы ты хотела уехать?

— В Швейцарию, там говорят, воздух пахнет розами… круглые сутки, — сказала Лена, оставаясь без простыни, которая еще с полчаса тому скрывала ее наготу. Она еще была свежа и хороша собой, ее фигура вызывала в любовнике бурный восторг и хотя ему было пятьдесят с гаком, он был гораздо темпераментнее мужа и не скупился на слова, которые так радовали слух главного юриста страны.

— Руководители Евросоюза предпочитают не появляться на публике вместе со своими женами, а то я мог бы тебя увезти в Швейцарию в любое время. Но ты там не сможешь оставаться одна. А я… все уже привыкли к тому, что президент Украины появляется на публике в Европе один. Вот в чем загвоздка.

— Да я так, в шутку сказала. Мне и на родине хорошо. Летом можешь отправить меня в Крым. У тебя там есть особнячок?

— Ну, ты даешь! что это за президент такой большой страны, как Украина, у которого нет особнячка в Крыму в три этажа- У Кравчука есть, у Кучмы есть, у пчеловода есть, а я что — рыжий- Мне осталось унитаз поменять. Он там у меня серебряный, а я хочу золотой, как здесь, под Киевом.

— Ну, ты просто Фараон.

— А кто такой Фураон?

— Так звали моего воспитателя, когда мне было двенадцать лет, — расхохоталась Лена.

— Я, знаешь, очень рад, что эта бодяга с Майданом закончилась, — сказал Виктор Федорович, потягиваясь. — А то эти хорьки так надоели, не знаю, куда деваться от них. А Кролик требовал моей отставки, представляешь. Сидит эта тройка в президентском кабинете, как в кафе и нагло требует уступить им место.

— Самый опасный из них Тянивяму. Это фашист. За свои антиконституционные призывы он и Кролик требуют ареста.

— Да я думал об этом, но, знаешь, может не стоит накалять обстановку, может как-то так мирным способом ее разрядить, договориться там, в чем-то уступить, даже предложить сотрудничество. Тем более у меня уже есть опыт. Взять хотя бы Портнова. Портнов раньше был моим злейшим врагом, а когда я ему предложил хорошую должность, стал соратником. И Пердуске я тоже брал к себе на работу, но Пердуске совершенно бездарный чиновник. Тупой, недисциплинированный и амбициозный, а в деле — баран.

— А мной ты доволен- Я хороший министр юстиции?

— Из тебя превосходный министр, сочетающий в себе чиновника и женщину, а это бывает очень редко. Ты даришь главе государства то, что ему не может подарить никакое богатство.

— И даже этот роскошный дворец, в котором мы находимся?

— И он тоже. Я все думаю о том, как бы нам сделать так, чтоб мы всегда были вместе. У меня дети уже взрослые, супруге моей уже ничего не надо, если я уйду из семьи, никто не пострадает.

— А мне что делать, у меня дети еще маленькие. Как я их брошу? — спросила Лена.

— Так давай возьми их с собой, я их буду любить, так же как и тебя. Попробуй, а- У тебя двое- Ну, вот и хорошо. Ты видишь, места здесь полно.

— Я подумаю над твоим предложением.

— Чего там думать- детей в охапку и сюда. Ключи от дома я тебе отдам и охрану предупрежу, чтоб вас беспрепятственно пропускали.

Новый год Виктор Федорович встречал вместе с Леной и ее детьми. Это еще не было окончательное решение Лены воссоединиться с возлюбленным, а только знакомство с детьми. А они были рады. Обе дочери уже ходили в школу, а в школе в любом классе на стене, над классной доской висел портрет Виктора Федоровича.