Шрифт:
До сих пор помнил свои ощущения в тот день, когда забрали Таню из роддома. Сначала ничего особенного: розовый сверток на руках у Бори не произвел большого впечатления. Знали же, ждали. Неожиданно, что родилась девочка, да. Но уже потом, дома, когда развернули одеяльце, и глазам предстала эта малявка в бело-розовых рюшах… Как удар под дых, аж слезы на глаза навернулись, и брать боялся первое время. Такая маленькая она, просто крошечная…
Малышка завозилась, заагукала, нетерпеливо задергала ручками, пытаясь освободиться от пеленки, и Рая осторожно развернула ее.
— О чем призадумался? — спросила тётка, застав на лице Дениса отстраненное выражение.
— О том, что, наверное, Танька уже пожарила котлеты. Есть хочу.
Рая снова рассмеялась — ее пышная грудь всколыхнулась, светлые кудри на плечах подскочили.
— Вот все вы мужики такие. Мы о большом и светлом…
— …а мы о насущном, — закончил Денис, усмехнувшись. — Не могу я, Рая, о большом и светлом на голодный желудок думать.
— Может, оно и правильно, — вздохнула женщина и принялась гладить девочке животик. Та закряхтела, как будто недовольно, и выгнулась. — Не нравится? Ну потерпи, конфетка, это полезно. Массажик — это очень полезно…
Как-то принято считать, что жизнь все расставляет по местам, и Бог воздает всем по справедливости. У Раи, которая в детях души не чаяла, своих не было. А у некоторых, кому их иметь просто противопоказано… Что это за справедливость такая? Подумалось: знает ли мать, что бабушкой стала? Хотел произнести это вслух, спросить у тётки, но потом передумал.
— Наська, ты у нас вообще странная. — Тронул детскую ладошечку, и девочка тут же крепко ухватила его за указательный палец. — Не плачешь даже, мяукаешь, как котенок и все.
— А ты оставайся у нас ночевать, она ночью тебе все продемонстрирует. Такого жару задаст, — сказала вошедшая Таня, услышав слова брата. — Да, маленькая? — заворковала, как только посмотрела на дочь. И девочка, услышав голос матери, оживилась, активно зашевелила ручками и ножками, растянулась в беззубой улыбке. — Пойдемте ужинать.
— Танюш, вы с Денисом идите. А я с Настюшей посижу, поиграю. Ты отдохни хоть, пока я здесь, потом выкупаем ее, покормишь. Она давно не спит, так, может, и ночь у тебя будет спокойная.
— Может, и будет. Пойдем, Денис.
— Пойдем, — вздохнул он и аккуратно освободился от крепкого захвата детских пальчиков.
— Я тебе рагу на гарнир положила, ничего? Или гречку хочешь?
— Нет, не суетись, меня все устраивает. Спасибо, — поблагодарил сестру, но первым делом взялся не за вилку, а за пульт от телевизора.
— Забыла. У меня еще компот есть. Яблочный. Будешь?
— Таня, сядь. — Переключая каналы, остановился на новостях. — Я сам налью. — Понимал прекрасно, сколько у сестры забот и как она уставала. Пусть хотя бы поест спокойно, не вскакивая без конца, и не на ходу, как это у нее последнее время обычно бывало.
Денис налил себе стакан компота. Даже не спрашивая, по привычке сунулся в холодильник, где нашел трехлитровую банку с розовой жидкостью. Хотел поинтересоваться у сестры, как жизнь, как она чувствует себя в статусе мамы, но замер. Заслушался кровавыми подробностями об очередных зачистках в горячих точках.
— Ой, переключи, — скривилась Таня. — Я не могу такое смотреть. — Действительно не могла. Но не потому что была равнодушна к происходящим событиям. Совсем наоборот. Слишком остро все это отзывалось в ее душе. Особенно сейчас, когда ее эмоциональный фон был заметно повышен.
Денис переключил не сразу, послушал еще несколько секунд.
— Бардак. Эта война не кончится никогда, она и не кончалась. Как взрывали, так и взрывают. Как похищали, так и похищают. Отчитываются в новостях, что кого-то спасли. А скольких не смогли… о десятке с перерезанными глотками молчат.
Таня передернула плечами.
— Ужас. Так страшно. Я как-то наткнулась на передачу, в которой рассказывали о солдатах, взятых в плен чеченскими боевиками…
— Я бы застрелился.
— Что?
— Я бы застрелился, — повторил Денис твердо. — Чтобы в плен не попасть. Ни за что. Я бы сразу сам себе пулю в голову пустил.
Жутко стало от его слов, и Таня подавила в себе дрожащий вдох.
ГЛАВА 36
В окно дышала зима. Настоящая, декабрьская. Стылая. Уверенная. Со скулящими метелями и хрустким снегом.
Люди привыкли уповать на весну, возлагать на нее большие надежды. Весной мечтают о любви, ждут расцвета отношений, перемен в личной жизни. И просто — перемен.