Переваливая через Кроличий холм, она уже готова была допустить, что пребывает, возможно, не в лучшей форме. Необходимо было взять себя в руки, не тратя больше попусту время, и она знала, что ей в этом поможет, что поднимет ее настроение. Кое-что застряло в ней, как заноза. Кое-что маленькое: ничего серьезного. Сущий пустяк.

Чтобы окончательно прийти в себя, вернуться к нормальной человеческой жизни, необходимо эту занозу вырвать.

И Иссерли не сомневалась, что знает, как это сделать.

Остановив машину перед амбаром, она нетерпеливо посигналила, чтобы поторопить мужчин.

Дверь откатилась, за нею, как и всегда, обнаружился Енсель и пара его дружков-приятелей, чьи имена она так и не удосужилась запомнить. Енсель, как обычно, выбежал первым, чтобы взглянуть в пассажирское окно машины на то, что привезла Иссерли. Она внутренне сжалась, приготовившись услышать обычную банальность насчет качества ее добычи.

— У тебя все в порядке? — состроив озабоченную гримасу, спросил сквозь стекло Енсель. Смотрел он на нее, не обращая никакого внимания на водселя, сидевшего, скособочась, в съехавшем набок парике и кое-как прилаженном к его телу анораке.

— Ты… э-э… у тебя грязь на одежде.

— Отмоется, — холодно ответила Иссерли.

— Конечно, конечно, — ответил устрашенный ее тоном Енсель. Он открыл дверцу и плохо уравновешенный Иссерли водсель выпал из машины, точно мешок с картошкой. Енсель испуганно отскочил, затем смущенно всхрапнул и попытался представить свою осечку проявлением молодечества.

— Эм-м… а недурен, верно? — плотоядно оскалился он. — Один из твоих лучших.

Иссерли, не снизойдя до ответа, распахнула водительскую дверцу и вылезла из машины. Енсель, уже поволокший вместе с двумя мужчинами водселя спиной вперед, увидев, что она следует за ними, недоуменно сощурился.

— Что-то не так? — прокряхтел он, надсаживаясь в усилиях переложить свою ношу на снабженный колесиками поддон. Попытка поднять водселя, ухватившись за его слишком свободный свитер, успехом не увенчалась.

— Нет, — сказала Иссерли. — Я иду с вами, вот и все.

Она прошла вперед, подождала, прислонившись к стене амбара, пока тянувшие поддон с погруженным на него водселем мужчины не нагонят ее.

— Э-э… что-нибудь случилось? — спросил Енсель.

— Нет, — ответила Иссерли, спокойно наблюдая за тем, как они бестолково копошатся в двери. — Просто хочу посмотреть, что будет дальше.

— Правда? — озадаченно произнес Енсель. Другие двое повернули головы, чтобы обменяться взглядами. После чего безмолвно зашаркали по полу амбара. Иссерли шла рядом с тележкой.

У лифта случилась неловкость еще и большая. Ясно было, что места в нем хватит лишь для мужчин и их груза, а Иссерли вместе с ними в лифт не поместится.

— Эм-м… знаешь, там и смотреть-то особенно не на что, — с глупой ухмылкой сообщил Енсель, заскакивая вместе с дружками в огромный металлический барабан.

Иссерли сдернула с носа очки, подвесила их у себя на груди, просунув дужку под измахрившийся край своего декольте, и вперилась в Енселя стальным взглядом.

— Без меня не начинайте, — потребовала она, когда дверь лифта стала закрываться.

Стоя в пустом, тускло освещенном лифте, Иссерли спускалась под землю — все глубже и глубже. Она миновала уровень Питания и отдыха, затем тот, где спали мужчины.

Уходя вниз по хорошо смазанной, почти не создававшей трения шахте, она не сводила взгляда с линии, по которой дверь откроется, когда лифт достигнет Транзитного уровня. Он был третьим, если считать от поверхности, подземным этажом. Ниже Транзитного находились только вольеры водселей.

Она ожидала, что, спустившись так низко, попадет в тиски тревоги, а то и паники. Однако, когда лифт остановился на внушительном расстоянии от поверхности земли и половинки его двери разъехались, Иссерли не ощутила даже тошноты. И поняла — все обойдется. Она получит то, что ей нужно.

Разделочная была самой большой в лабиринте образующих Транзитный уровень соединенных комнат. Просторная, с высокими потолками и резким светом, не оставлявшим даже намека на тень ни в одном ее углу, она походила на автомобильный салон, лишенный обычного его содержимого и переоборудованный для выполнения задач свойства более органического. Дышалось здесь легко, благодаря немалому количеству вмонтированных в беленые стены кондиционеров. Воздух Разделочной даже попахивал, отдаленно впрочем, морем.

Вдоль трех ее стен тянулись длинные металлические лабораторные столы, за которыми сейчас никто не работал. Енсель и прочие мужчины, равно как и Унсер, Главный раздельщик, стояли в центре зала, у хитроумного агрегата, именовавшегося, как знала Иссерли, «Люлькой».

Собранная из деталей обычных фермерских механизмов, «Люлька» представляла собой шедевр конструкторской мысли. Основу ее составлял снятый с бульдозера подъемный механизм, к которому приварили изготовленную из нержавеющей стали поилку для скота. Над поилкой на уровне человеческой груди располагался двухметровый обрезок зернового желоба с загнутыми вовнутрь опасными острыми краями. Поблескивающий, элегантный, как гигантский соусник, желоб, наклон которого изменялся укрытыми от глаз шарнирами, находился сейчас в идеально горизонтальном положении.