– Хорошо, – кивнула Эмили.

– Пора прощаться. – Альхен скосила глаза на Никодемаса. – Кто-то передо мной в долгу. Так что...

Ребята проводили взглядами белую фигуру до самых дверей шумного зала.

– Портфель тяжелый. Может, я понесу? – предложил друг без особого энтузиазма, поскольку уже знал ответ.

– Нет, – не стала оригинальничать она.

Впервые оказавшись в толпе, Эмили растерялась, и вряд ли сумела бы отыскать дорогу, даже если бы знала ее. А вот Никодемас чувствовал себя совершенно спокойно, петляя между компаниями.

Резкий громкий звук, пробившийся сквозь общий галдеж, заставил подпрыгнуть.

– Не пугайся. – Остатки былого напряжения ушли. – Этот сигнал означает, что до урока остается пять минут.

– Я и не пугаюсь, – соврала Эмили.

– Угу, – Никодемас сделал вид, что поверил.

Ребята остановились перед двойными дверьми.

– Нам сюда, – сообщил друг.

– Что мне нужно будет делать? – шепотом спросила она.

– Ничего, сейчас войдем, сядем, и сама все увидишь. – Слова успокоили.

Внутри оказалось даже мило: прямоугольная комната, высокие окна, занавешенные легкими шторами, на противоположной входу стене, красивые лампы на потолке. Никодемас провел Эмилию вдоль парт к самому дальнему ряду из трех и положил свои вещи.

– Думаю, ты не против сидеть со мной?

Мальчик снял стульчики, торчащие ножками вверх.

– Конечно, нет. – И не потому, что она никого больше не знала.

– Запомни, – серьезно начал тот, – не говори, пока тебя не спросят. Чтоб вставить что-то, нужно поднять руку вот так...

Никодемас говорил и говорил, пока Эмили рассматривала других ребят, занимавших свои места, а те точно так же поглядывали на нее.

– Ты меня слушаешь? – мальчик щелкнул пальцами.

– Задумалась, прости. – Эмили села.

Второго резкого сигнала она уже не испугалась. Все ученики поднялись на ноги и выстроились в проходах, как по команде. Последним в класс вошел немолодой плотный мужчина с обширной блестящей лысиной.

– Садитесь, – доброжелательно пробасил он. – Я вижу новые лица! Встаньте, мисс, и представьтесь.

Эмили растерялась! Она обвела присутствующих взглядом. Множество глаз уставились на нее.

– Да-да... вы, – усмехнулся учитель. – Первый ряд, задняя парта, второй вариант.

– Леди Эмилия Варлоу, – отчаянно краснея, объявила девочка.

– Вот как? – Мужчина достал из футляра очки и пристроил на носу. – Меня зовут Орбус Оуэл. Запишите себе, чтоб не забыть. Откуда вы прибыли к нам?

– Из дома. – Наверное, что-то было не так, потому что даже Никодемас зажал рот ладошкой, чтоб не рассмеяться.

– Я имею в виду, – учитель сложил коротенькие ручки на груди, – как называлась ваша прежняя школа?

– Простите, сэр. Я обязана отвечать? – осторожно поинтересовалась Эмили.

Мужчина прищурился и склонил голову набок.

– Вовсе нет, – тон оставался доброжелательным, но холодные нотки отчетливо врезались в сознание. – Подойдете ко мне после урока. Садитесь, мисс.

Она чувствовала себя крайне неловко.

– Ну ты даешь! – прошептал друг.

– А что я сказала? – Эмили уставилась на мальчика круглыми глазами.

– Так с учителями разговаривать... не все могут. – Никодемас достал лист, чернильницу и перо.

Она даже представить себе не могла, что замочек на портфеле открывается со столь громким щелчком. Сидящие поблизости даже обернулись, но вскоре урок пошел своим чередом.

– Как я уже говорил на самом первом занятии, – вещал мистер Оуэл, – Начертательная Симвология обязательно пригодится вам в дальнейшем. Мир фигур и цифр не терпит невнимательности!

– Зачем мне подходить к нему после урока? – шепотом спросила Эмили.

– На первый раз, скорее всего, за дополнительным заданием, – друг смотрел сочувствующе.

– На первый раз? – уточнила она.

– Большинство сложных знаков состоит из нескольких простых. – Учитель хлопнул в ладоши. – Наша тема на сегодня: «Прямоугольный треугольник». Новенькая мисс, вам хорошо слышно?

– Да, – пискнула Эмили.

– И мистера Рафли, и меня? – Ирония была вполне понятна. – Еще два замечания – и рассажу!

Никодемас достал еще один лист, свернул его пополам и написал: «Похоже, разозлила ты его...» Девочка обмакнула перо: «Будет цепляться – пожалуюсь папе!» Взглянув на свою строчку, Эмили прикусила язык. Ее чернила оказались серебряными.