В мире фантазий Эмили никогда не теряла присутствия духа, а сейчас чуть не плакала. Самоирония – замечательная вещь... Она способна придать сил тогда, когда все остальные средства не помогут.

Выбрать направление оказалось несложно: прямо, прямо, вдоль стены, налево, снова прямо... Если думать на ходу, мысли обязательно вытеснят страхи, только мысли нужны непременно хорошие. Девочка во всех подробностях представила, как пригласит друзей к себе на выходные, как они будут гулять по саду и есть яблоки, играть с пегасом...

Эмили прикусила губу и остановилась. Внезапно Орин обжог тело! Картинка перед глазами пошатнулась, а откуда-то сзади раздался оглушительный визг.

Тут-то девочка обнаружила, что лежит на полу, да еще и на пороге до боли знакомой белой комнаты! Испуганная мисс Мулиэр внимательно вглядывалась ей в лицо.

«Кто кричал?» – хотела спросить Эмили, но язык не послушался.

– Успокойтесь... сейчас пройдет... – причитала фельдшерица. – У вас кровь. Осторожно, поднимайтесь... пол холодный. Запрокиньте голову.

– Мне лучше, – наконец смогла выговорить она.

– Не похоже, – мисс Мулиэр подвела несчастную к кушетке. – Минуточку... Вот, возьмите салфетку.

Без посторонней помощи девочка добралась до знакомой жесткой, как доска, кушетки.

– Войдите, – предложила Бланка кому-то невидимому для Эмилии.

– Я не хотела... – Робин хлюпала носом. – Не хотела кричать. Я... боюсь вида крови.

– Вы одноклассницы, если память мне не изменяет? – игнорируя последнюю реплику, спросила бесцветная особа.

Вопрос не адресовался никому конкретно, поэтому обе девочки кивнули.

– Хорошо. Я сообщу, что ваше отсутствие на последнем уроке оправдано, – подытожила та, но разговор на этом не закончился. – Мисс Варлоу, если проблемы со здоровьем продолжатся, я буду требовать вашего отстранения от занятий или снижения нагрузки.

– Со мной все в порядке, проводите нас на занятие, пожалуйста. – Внешнее спокойствие давалось ценой колоссального внутреннего напряжения.

На одеревеневших ногах Эмили спешила за фельдшерицей, стараясь не смотреть в сторону Би. Если бы не она... если бы не глупый «побег»... ничего бы этого не было. Стоит маме узнать о проблемах со здоровьем, как школе придется сказать «пока».

Дайна бесшумно скользила вдоль стены. Ее положительно радовали глухие школьные переходы. К несчастью, архитектор, проектировавший здание, не любил единообразия. Разосланные во всех направлениях «глазки» то и дело показывали широкие длинные окна и залитые солнцем площадки.

Вылазка в учительскую превратилась в путешествие. Чтоб не выглядеть глупо, Дайна выбирала самые темные коридоры. Странная настороженность не покидала ни на секунду.

Паранойя? Возможно. Но если девочка не прекратит спонтанно нарушать ход времени, сохранить ее способности в тайне в самом деле не удастся. Мисс Уиквилд боялась пропустить момент, когда на горизонте появятся Дивные. Самым простым решением стало бы запереть Эмилию Варлоу в спецшколу. Но тогда на нормальной жизни точно можно ставить крест. Протектор в подобном заведении не нужен, да и девочке вряд ли понравится в обществе морфов, псиоников, Смотрящих в ночь и прочих, подлежащих обязательной переписи.

Добравшись до места, Дайна вошла без стука. Внутри оказалось даже мило: мягкие кресла с высокими спинками, уютный камин, добротный столик с аккуратной стопкой газет на нем... и шкафы... шкафчики... полочки. Вернув журнал на место, она собралась уходить, но ощущение хорошо выполненной работы действовало расслабляюще.

В ограниченной четырьмя стенами комнате свет ламп под рыжими абажурами с бахромой будто щекотал душу изнутри. Непреодолимо хотелось опуститься в манящее кресло, налить себе чашечку чаю...

Подцепив верхнюю газету, мисс Уиквилд болезненно поморщилась. На первой полосе красовался заголовок: «Танцоры теряют форму!» А чуть ниже она увидела себя. Как удачно Руф влез в кадр: не разглядеть ни одного знака отличия! Дайна швырнула газету на стол. С легким шуршанием рассыпались пахнущие типографской краской листы, как рассыпалось ее хорошее настроение. Вдобавок, в комнату вошли двое: толстяк с улыбающимся лицом и миниатюрная женщина. Первого звали Орбус Оуэл, вторую Солей Мерривезер.

Казалось, учителя в этой школе соревновались, чье прошлое менее примечательно. Дайна, досконально изучив их личные дела, едва не засохла от скуки. Не состояли, не участвовали, не замечены – словом, тоска зеленая. Но расслабляться все равно нельзя. Ее личное дело тоже ведь разнообразием не блещет.

– Как хорошо, что вы все еще здесь! – всплеснула беленькими ручками Солей.

– Для меня хорошо или для вас? – Дайна иронически приподняла бровь.

– Для всего коллектива, – горячо заверила та. – Мы собираем подписи о переносе учительской в другое крыло.