– Пусть сам, замрите, мисс, – посоветовал Падди.

Эмили послушалась, и дело пошло веселее. Она тихо мурлыкала свою нехитрую песенку, а крошка-пегас жадно пил молоко. От всего этого в груди сделалось очень тепло. Взрослые перестали беспокоиться и просто наблюдали.

Осушив бутылочку, малютка зевнул и захлопал крыльями, поднимая клубы пыли. Мадам Александра осторожно подобралась поближе и развернула странную подстилку, больше напоминавшую золотую кольчугу. Заметив движение, пегас прижался к коленям девочки и задрожал.

– Отойдите, он боится, – попросила та.

– Хорошо, только нашего питомца нужно переложить, – отозвалась женщина.

Продолжая напевать, Эмили приподняла малютку и понесла туда, где того ждала постель. Страха больше не было. Девочка чувствовала, что пегас доверяет ей. Подстилка, пришлась ему по вкусу, но Эмили не спешила уходить. Хотелось как можно дольше побыть рядом с удивительным существом после целого дня терзаний.

– Мы для него шибко здоровые, – пояснил Патрик, обращаясь к Люсу. – Я ж ему глаза прикрывал мешком, чтоб не видел меня.

– Как теперь? – Люсьен спрашивал у всех сразу, но ответила Альхен.

– Мы покидаем подвал, а Патрик переночует в бойлерной, – прозвучало это как приказ.

– Но... – попыталась возразить девочка.

– Никаких «но»! – отрезала та.

Само собой, все случилось именно так, как сказала мадам Александра. Уже в холле она остановилась и протянула Эмили толстую книгу в кожаном переплете:

– Раз пегас ваш, – сказала она, – прочтите это. Вещь не моя, потрудитесь не испортить ее.

Альхен выпрямилась и зашагала к выходу, оставив девочку наедине с ее мыслями. Эмили ощущала болезненные уколы совести, ведь ей и в голову не пришло, что пегас жив-здоров. Куда проще оказалось выдумывать обвинения. По чести сказать, нужно было немедленно пойти и извиниться перед Альхен за глупые подозрения, только стыд не позволял сделать этого.

Оставалось подняться в комнату, привести себя в порядок и посвятить остаток вечера чтению.

Дайна радовалась, что суматошный, переполненный событиями день подошел к концу. Два перелета за сутки – это слишком!.. Тем более, проклятый страх высоты... ее до сих пор слегка подташнивало. Откуда взяться такой глупой фобии у Танцора, да еще и Вестника? Ответ наверняка сокрыт в том прошлом, которого мисс Уиквилд не знала.

Она ведь не родилась тринадцатилетней! Назойливые болезненные мысли роились в усталой голове. Память угодливо подсунула первополосное фото сегодняшней газеты. Дайна поежилась. Хотелось просто не думать об этом, но так проблему не решить. Что-то в истории со статьей казалось неестественным.

Да, она, Леди Уиквилд, не справилась с собой и потеряла сознание, из песни слов не выкинешь. Только почему статья не вышла сразу? Неужели в кои-то веки попался нерасторопный репортер? Не очень-то правдоподобно.

– Что, Дайна? – усмехнулась она собственному отражению в стекле. – Взяли тебя за загривок и ткнули в собственную ошибку. Теперь везде будут мерещиться заговоры?

Легче не стало. Счастливые люди задергивают шторы на ночь, гасят свет и спят, терзаясь своими маленькими проблемками во сне или вообще ничем не терзаясь. Они как живые цветы – прекрасны и хрупки. Танцор же – мертвый лист гербария, зажатый тяжелыми страницами времени, не имеющий ни своей цели в жизни, ни места, которое можно назвать домом, ни людей, которых можно считать родными.

Повинуясь мимолетному внутреннему порыву, мисс Уиквилд вытащила из кармана складное зеркальце, поймала взгляд отражения и скомандовала:

– Руфус Тангл. Срочно. – На мгновение металл сделался теплым, но только на мгновение.

Что делают люди, когда им плохо? Зовут на помощь друга. А кого звать Танцору? Да, Тени всегда чувствуют друг друга, но очень редко... знают. Крепко-накрепко связанные древними магическими узами, они остаются чужими.

Дайна прислонилась лбом к холодному стеклу, за которым уже зажглись фонари. Желание выть в голос поминутно сменялось желанием колотить кулаками в стену от бессилия. Внутри все бурлило и клокотало, а снаружи она так и продолжала стоять, упираясь головой в гладкую прозрачную поверхность.

– Эй, Айни, выше нос! – Руф постучал в окно костяшками пальцев.

Мисс Уиквилд рывком распахнула створки.

– Прости меня.

– Мы оба погорячились, – миролюбиво отозвался тот.

Ночь позволяла Теням открывать лица безбоязненно, а особые навыки делали их невидимыми для посторонних, поэтому Руфус мог сколь угодно долго висеть на уровне второго этажа в воздухе, окруженный вихрем колючих голубеньких искорок.

– Как насчет небольшой прогулки по крышам? – неожиданно предложил он.