– Совсем я с вами одичала... – спохватилась та. – Гретта Вафэн, будем знакомы. А вы, мисс?..

– Хоуп Ди'Анно, – вырвалось само собой.

– Это Дайна, та девочка, о которой я рассказывала. – Невозмутимая Алекс поставила чайник на деревянную подставку.

– Вот как? – Круглые голубые глаза уставились на мисс Уиквилд, готовую провалиться сквозь землю. – Совсем запугала бедняжку, Альхен. Девочка боится представляться собственным именем.

– Я не... – Но Дайну никто не слушал.

– Такую запугаешь, – Леди Александра широко улыбнулась.

В этот момент с улицы донесся страшный треск и сразу же за ним звон разбитого стекла, потом пронзительно закричала женщина.

– Это даже любопытно, – толстушка подняла брови.

– Да, если учесть, что идея твоя, Гретхен. – Мадам Бонмонт с интересом выглядывала в окно. – Какая прелесть! Похоже, в библиотеке на втором этаже теперь придется убирать листья.

Дайна не удержалась и тоже хотела взглянуть, но тут дверь распахнул насмерть перепуганный Патрик:

– А я... а там... дерево! – задыхался он.

– Увы, не все мои советы одинаково хороши, – не теряя достоинства, ответила Гретта.

– Пожалуй, я пойду посмотрю поближе и помогу хозяйке прийти в себя. – Леди Александра подхватила зонт. – Это не займет много времени, моя дорогая.

Патрик понуро поплелся вслед за мадам Бонмонт, а Дайна так и не приблизилась к пониманию произошедшего.

– Кто твой Связной, деточка? – Круглые голубые глаза не мигали.

– Найджел Борджес.

Мисс Уиквилд заметила, что собеседница болезненно поморщилась.

– В чем дело? – Пройдоха приятным не был, но чтоб так...

– Я не сплетница, – возмутилась Гретта. – Скажем... мне отлично известен этот... субъект. Мы учились вместе.

– Вы... – Почему Дайна не догадалась раньше?

– Да... я на пенсии, если так можно выразиться, – мечтательная улыбка сделала лицо женщины еще более добродушным. – Жизнь Танцора принадлежит Ордену, жизнь Связного – его Танцору. Вдвоем проще...

– Я не знала. – По сути, она вообще почти ничего не знала о Связных... не интересовалась.

– Понимаю... – кивнула Гретта. – Борджес не тот человек, с которым тянет общаться (особенно сейчас), а в Университете не уделяют нам внимания. Все же иногда полезно знать, что, спасая тебя, он спасает и себя тоже. Правда, я не стала бы полагаться на Найджела.

– Почему? – Мисс Уиквилд настороженно следила за собеседницей.

– Нет-нет... – Женщина погрозила пухлым пальцем. – Дальше уже вопросы профессиональной этики.

Можно было бы попытаться вытянуть из Гретты еще что-нибудь, но вернулась Леди Александра.

– Да-а-а... – улыбнулась она. – Корни дотянулись до подвала. Удалять дерево теперь нельзя, иначе дом просто развалится. Окно-то Падди вставит... только вот, что скажет господин Ханс...

– Я больше волновалась бы за госпожу, – пожала плечами толстушка.

– К ней у меня особый подход. Помнится, перед тем, как нас прервали, мы собирались позавтракать... Индекстрэ.

Сахарница важно подплыла к столу вместе с ложечками. Тем же способом прибыли вазочка с конфетами, грустные остывшие булочки и масло. Есть Дайне не хотелось вовсе, да и стыд за попытку пристать с пустяками не давал покоя.

– Мне пора. – Она достала из кармана кристалл поиска пути. – Я должна подготовиться к уроку... хоть немного.

– Как-то не по-людски вышло, – нахмурилась мадам Бонмонт. – Ну да ладно. Жди меня в гости... после заката.

Звон и сумасшедшая пляска цветных пятен скрыли уютный сказочный домик, укутанный в яблоневый сад. «Интересно, а смогу ли я через двести лет похвастать подобным?» – мелькнуло в голове.

Полутемная комната, минимум вещей, зеркало...

До уюта, как до звезд пешком! «У меня еще куча лет в запасе», – утешила себя мисс Уиквилд.

– И что, твой отец не против? – уточнил Никодемас громким шепотом.

– Ну, я же написала... – украдкой поглядывая на учителя, напоминавшего тощую лягушку, отозвалась Эмили.

Получившая записку Би вертелась волчком от радости. Несчастная Эмилия чуть не пожалела о решении сообщить друзьям новость подобным способом.

Культура Устной и Письменной Речи могла стать любимой дисциплиной, если бы не зануда Лягушонок. Под его кваканье начинали зевать даже самые стойкие. А вкупе с монотонным стуком дождя в стекло и свинцовым небом урок превращался в универсальное снотворное.