– Почему у них так мало патронов? – прорычал, задыхаясь от бега, Босняк.

– Потому что они готовились к эвакуации, – напомнил Кальвино. – Инструкция, ничего не поделаешь.

Дино без труда определил, по вспышкам, где залегла первая рота. Под началом у Калинина было сто двадцать человек. У каждого по тридцать патронов в обойме. Часть из них они наверняка уже расстреляли. А до транспортника старожилам оставалось пробежать всего пятьсот метров. Полкилометра до желанной свободы. Надо полагать, они недолго будут лежать на бетоне и постараются одним решительным броском смять последнее препятствие, возникшее на пути.

– У нас только десять минут, – крикнул Матей. – Я попросил их продержаться.

Кальвино оглянулся – старожилы пошли в атаку. Солдаты ответили слабым огнем. И командор-лейтенант вдруг с ужасом осознал, что молодому лейтенанту жить осталось всего ничего. Что первая рота обречена на закланье то ли просьбой, то ли приказом капитана «Элиота», пытающегося спасти свой корабль.

Снайпер и Шнобель ворвались на базу в первых рядах старожилов. К счастью, им здорово помогли новички в одинаковых черных комбинезонах, резко отличающихся от фиолетовых мундиров солдат. Площадь перед воротами была буквально устлана трупами, что, впрочем, не мешало защитникам базы, отступающим к казармам, огрызаться короткими, злыми очередями. С десяток старожилов уже заплатили за жажду свободы своими жизнями, но это не охладило пыла остальных. Приговоренные к смерти жаждали крови палачей и в своем стремлении к мести были воистину неудержимы. Одна из казарм оказалось пустой, во второй засели фиолетовые. Из комендатуры тоже постреливали. А среди мятежников началась неразбериха. Вожаки старожилов и новичков, никогда прежде не видевшие друг друга, с трудом находили общий язык. Снайпер собрался ввязаться в их спор, но его остановил Шнобель:

– Не туда смотришь, Базиль. Какая нам разница, какое здание они будут атаковать – комендатуру или казарму. Умные люди атакуют транспортник.

Лавальер оглянулся. Старожилы Хромого, бежавшие в арьергарде, отнюдь не торопились помочь своим товарищам. От ворот они круто взяли вправо и сходу ринулись туда, где стоял под заправкой транспортник «Элиот». Снайпер уже собирался отдать своим людям приказ к отступлению, когда солдаты, засевшие в казарме, внезапно ударили во фланг старожилам и новичкам, изготовившимся для штурма комендатуры. Солдаты действовали столь стремительно и напористо, что без труда потеснили мятежников, вчетверо превосходивших их числом. Вспышки бластеров со стороны штаба и вовсе вызвали панику среди нападающих. Лавальеру пришлось поспешно отводить своих бойцов, открывая дорогу безумцам, ищущим свою смерть на плацу.

– Куда? – заорал на Снайпера какой-то здоровенный придурок в черном комбинезоне, вообразивший себя великим полководцем.

– Заткнись, – посоветовал ему Шнобель, а для убедительности еще и ткнул прикладом в солнечное сплетение.

Стрельба со стороны казармы усиливалась, но и мятежники не собирались бежать. Тем более что солдаты теперь были на виду, и расстреливать их с близкого расстояния оказалось делом приятным и почти простым. Свищ до того увлекся этим предосудительным занятием, что Шнобелю пришлось тряхнуть его за ворот, чтобы привести в чувство.

– К транспортнику, – коротко бросил Соломон.

К сожалению, а может быть и к счастью, людям Хромого не удалось прорваться к кораблю. Они залегли в пятистах метрах от цели, не сумев с наскока проломить внезапно возникшее на их пути препятствие. Под началом Тимура насчитывалось две сотни бойцов, наверняка отборных, но не желавших умирать так близко от цели. Снайпер опытным глазом оценил обстановку и прежде, чем присоединиться к своим, бросил на бетон несколько дымовых шашек, найденных в разграбленной казарме. Под прикрытием дыма его двадцатка, не понесшая пока потерь, присоединилась к арьергарду атакующей армии, где корчился от злобы ее незадачливый полководец. У Хромого была связь с транспортником. Рацию он, скорее всего, получил от биологов и сумел в критической ситуации настроиться на нужную волну.

– «Элиот» готов к старту, – сообщил Тимур, еще не ставший Робертом Хаксли, своему старому знакомому. – Но моему человеку на борту требуется помощь, чтобы попасть в рубку. Люк нам он откроет, как только мы добежим до корабля.

– Неплохо, – хмыкнул Шнобель. – Осталось только добежать.

– Транспортник должен был стартовать еще четыре минуты тому назад, – процедил сквозь зубы Хромой. – База заминирована. Но сколько осталось времени до взрыва, Пуан не знает. Это может быть и час, и полчаса.

– А вот это уже значительно хуже, – огорчился Соломон. – Надо поторапливаться, дорогой Тимур.

– Как ты успел, наверное, заметить, мне мешают, – бросил в его сторону злой взгляд Хромой. – Здесь, по меньшей мере, сотня идиотов, готовых отдать свои жизни за Федерацию и закон.

– Нас в два раза больше, – холодно произнес Снайпер. – Впереди свобода, позади смерть. Так чего ты ждешь, Хромой? Бросаем последние наши дымовые шашки и с ревом вперед.

– Убедил, – махнул рукой Тимур. – Действуй.

Это были самые страшные минуты в жизни Соломона Когана. Разъяренная толпа старожилов ринулась на фиолетовых солдат, как свора изголодавшихся псов на шустрых зайцев. Вот только зайцы наотрез отказались спасаться бегством. Стрелять приходилось почти в упор, а потом скоротечный бой и вовсе перешел врукопашную. Люди выли, стонали, кусались, рвали друг на друге волосы с одной только целью, уцелеть в аду, который они сотворили собственными руками. Дважды за эти считанные минуты Шнобель мог расстаться с жизнью. Один раз его спас Вучко, в упор, застреливший солдата за секунду до того, как тот обрушил приклад винтовки на голову поверженного врага. Едва Соломон поднялся на ноги, как увидел дуло, нацеленное в свою прикрытую легкой материей грудь. К счастью, для Шнобеля пуля из этого ствола так и не вылетела, расторопный Снайпер воткнул в стрелка нож раньше, чем тот успел нажать на спусковой крючок.