— Который сможет иметь успех на Западе? Фильм, который поможет западному миру понять, что наша цивилизация основана на морали, очень близкой к их собственной?

— Успех? Не знаю. Будут проблемы с прокатом, — ответил режиссер. — Что касается понимания, то я полагаю будет. Разумеется, при условии, если фильм выйдет на широкий экран.

Бейдр кивнул.

— Я все понимаю. Но, думаю, это возможно. Что мы должны предпринять в первую очередь, чтобы фильм был сделан как можно скорее?

— Все картины начинаются со сценария.

— Вы писали сценарии для других своих фильмов. Взялись бы написать и для этого тоже?

— Взялся бы, если б имел достаточно знаний, но, боюсь, у меня их недостает.

— Если вы получите необходимую помощь, тогда смогли бы решиться?

— Если бы имел уверенность в том, что по написании сценария картину будут снимать.

— А если я дам гарантию, что фильм будут снимать?

Винсент посмотрел на Бейдра и глубоко вздохнул. Если он скажет да, а картину снимать раздумают, ему придет конец в индустрии кино. Евреи проследят за этим. А если будет удачно снята, станут ее прокатывать в своих кинотеатрах. Им все равно, о чем картина, если она приносит в кассу бешеные деньги.

— Я — из дорогих, — сказал Винсент. — Я обхожусь не дешево. Учтите!

— Мне это известно, мистер Винсент. Гонорар в миллион долларов и участие в доходах от картины не будет слишком мало?..

Музыка, лившаяся из динамиков, была медленной и романтичной, и площадка была заполнена танцующими, когда Жак забрал у нее бокал с шампанским, поставил на стол и повел ее танцевать. Он улыбался.

— Я долго выжидал подходящую музыку, чтобы пригласить вас на танец.

Джордана чувствовала в голове шумок от шампанского, она тоже улыбнулась ему.

— Это прекрасно.

Он привлек ее к себе вплотную.

— Вы, американка! «Это прекрасно» — все, что вы можете сказать?

Она взглянула ему в лицо.

— Американка? Я не американка. Разве вы не видите по моему наряду?

— Не разговаривайте, — сказал он. — Танцуйте — и все… — Легким и ласковым прикосновением руки он заставил ее склонить голову ему на плечо, а другой рукой, лежавшей у нее чуть ниже пояса, крепко прижал ее бедра к себе. Движения его были очень медленны в тягучем ритме музыки, он давал ей ощутить его крепнущую эрекцию.

Чуть погодя Жак взглянул на нее. Глаза у нее были закрыты. Свою руку, в которой лежала ее рука, он опустил вниз… и они постепенно смещались к дальнему краю борта, туда, где никто не мог заметить, чем они займутся… и там наконец, взяв ее руку, он стал гладить ее пальцами свой твердый, как камень, фаллос.

— У меня брюки на пуговицах, — шепотом сообщил он. — Не на молнии. Расстегни!

Она посмотрела вверх на него широко раскрытыми испуганными глазами.

— Сумасшедший! — прошептала она. — Люди же смотрят! Ты решил погубить меня?

— Никто ничего не увидит, — горячо зашептал он. — Мы стоим к ним спиной. Пока ты танцевала, я дважды кончил. Сейчас я хочу, чтобы ты прикоснулась к нему!

Продолжая смотреть ему в глаза, она нащупала пуговицы и расстегнула. Трусов он не носил, и его фаллос буквально выпрыгнул ей в руку. Он прижал ее голову к своей груди так, чтобы она могла взглянуть вниз.

— Ну же!.. — нетерпеливо потребовал он.

Ее кулачок обхватил не более трети длины его ствола. Джордана видела в тусклом свете блестевшую головку, ритмично выпрыгивающую из крайней плоти. Она почувствовала на ладони влагу.

— Сильней! — скомандовал он.

Теперь она не слышала музыки. Единственным ритмом был ритм ее руки: вперед-назад, вперед-назад по его стволу.

Он весь содрогался и все теснее жался к ней. На лице его изобразилась гримаса.

Впившись взглядом, она углядела струйки семени, выстрелившие из его вздрагивающего фаллоса. И все было кончено. Она посмотрела вверх, на его лицо.

— Спасибо, — сказал он, улыбаясь. Из нагрудного кармана он вынул носовой платок. — Вытри руки.

Она взяла платок и украдкою вытерла себе ладонь, затем хотела вернуть ему…

Он покачал головой.

— Оботри мне тоже.

Она вытерла, и фаллос юркнул в брюки.

— Платок можешь выбросить, — сказал он.

Платок полетел в море, когда они двинулись от поручней фальшборта в толчею танцующих.

— Мы должны с тобой встретиться, — шепотом проговорил он. — Как тебе позвонить?

— Мне звонить нельзя. Позвоню сама.

— Я в «Мартинэ». Ты позвонишь? Даешь слово!

Она кивнула. Музыка кончилась как раз, когда она увидело Бейдра в сопровождении Юсефа и американского режиссера, поднявшихся по трапу из салона.