— Давайте-ка выработаем определенный план действий, — объявил он, подсаживаясь к друзьям за столик.

Маар выпрямился, весь обратившись во внимание — судя по всему, немного нервничал, все-таки теперь он бронзовый ключник.

— Как вы знаете, у нашей группы главное задание — найти вход в Бронзовую Комнату, — начал Миракл. — Маар, будут какие-нибудь соображения по поводу твоего знака?

— Восьмерка — это знак бесконечности, — с готовностью произнес мальчик. — Но что это значит, пока не могу представить. Посмотрим, что скажет тиккер.

— А ты, Василиса? — глянул в ее сторону зодчий.

— Да, посмотрим, что скажет тиккер, — эхом откликнулась та.

Девочка моментально вспомнила свой разговор в луночасе с Родионом Хардиусом — то, что он говорил о восьмерке, ее важности и символическом значении…

Миракл наблюдал за ее размышлениями пристальным, цепким взглядом.

— Наши часовые архитекторы считают, что в этом знаке есть особая загадка, — сказал он, чуть погодя. — Бронза — это память, прошлое, время былого… Кто знает, может, в Бронзовую Комнату ведет некий хитрый лабиринт, а может, нам придется разгадывать загадку… Кстати, как твои успехи в тиккеровке, Василиса? — вдруг спросил он.

— Отлично. — Девочка смело посмотрела в его ехидно прищуренные глаза. — Я вызывала мантиссы самых разных вещей, научилась ловить ускользающие… Иногда попадались очень интересные мантиссы, из прошлого.

— В этот раз тиккер тоже следует раскручивать против часовой стрелки, то есть в прошлое. Смотри, у нас будет мало времени, да и работать придется под наблюдением… Здравствуй, Рэт, подсаживайся.

Василиса обернулась и действительно увидела Рэта.

— Наша группа идет первой, — высокомерно произнес тот. — Надеюсь, вы уже поели? Пора завершать обед.

— Очень своевременное замечание, — легко согласился зодчий, вставая.

Ребята тоже поднялись со своих мест.

— Идем, Диана, я провожу тебя к твоей группе, — заговорщицки произнес Маар, взяв девочку под локоть. — А то в этом зале концентрация Драгоциев на квадратный метр зашкаливает, смотри, как пялятся.

Немного удивленная Диана дала себя увести, не забыв ободряюще кивнуть Василисе.

Рэт проводил их долгим, задумчивым взглядом.

— И это воспитанник Черной Королевы? — произнес он со смешком. — Что-то плохо его воспитывали, совсем дикий.

— Зато вы тут все ручные, это сразу чувствуется, — холодно ответила Василиса, не забывшая их недавнюю перепалку во дворе.

— Дорогие мои, давайте без ссор, — произнес Миракл, дружески приобнимая Василису и Рэта. — Впереди у нас интереснейшая экспедиция, настоящее приключение! Сегодня мы откроем Бронзовую Комнату, я в этом почти уверен.

Немного обескураженный панибратским отношением зодчего, Рэт раздраженно высвободился из-под его руки.

— Сейчас появится зеркало, мы выступаем первыми, — холодно заявил он и удалился быстрым шагом, больше похожим на бегство.

— Ну вот, мы его расстроили, — широко улыбнулся зодчий. — Разрушили своим странным, на его взгляд, дружелюбием образ врага и супостата. Теперь он нас еще больше невзлюбит!

Василиса пожала плечами:

— Они тут все такие, недружелюбные…

В Часовой зале почти никого не осталось, только участники экспедиции да несколько человек из эфларской делегации, включая Мандигора.

— Рад вновь видеть тебя с нами, Василиса, — тихо добавил Миракл, пока они медленно шли к остальным.

— И я очень рада вас видеть, — искренне ответила девочка.

Тем временем на середину залы водрузили огромное нуль-зеркало — его поверхность отливала матово-жемчужным блеском, иногда по ней пробегала едва заметная рябь, показывающая, что временной переход открыт. По бокам от зеркала, на высоких серебряных подсвечниках, горели белая и черная свечи.

— Ну что же, первая группа на выход, — произнес Фатум, кивая зодчему.

Миракл подхватил Василису за локоть — девочка едва успела накинуть капюшон плаща — и увлек за собой в зеркало. Рэт поспешил за ними, ну а Маар вошел в переход последним.

Вспыхнул свет — это зодчий первым зажег шар-светильник, и остальные часовщики последовали его примеру. Оказывается, временной переход привел их в комнату, похожую на старинную спальню богатой аристократки: у стены стояла широкая кровать с резной спинкой и высоким балдахином из темной парчовой ткани, возле окна-витража примостился огромный сундук, окованный железом, а в углу притаилась ширма из узких деревянных панелей, расписанных цветами и птицами. Даже зеркало, из которого вышли путешественники, оказалось встроенным в резной шкаф — из темного дерева, весь в затейливых инкрустациях.