Поэтому вопроса о синтезе не возникает. Вы либо блаженны, либо нет. Если вы блаженны, течет сострадание. Если вы не блаженны, все, что вы делаете, это просто бегство от вашего собственного несчастья.

Ты говоришь:

«Ошо, я другой работник в сфере благотворительной деятельности, вчера в уже ответили на вопрос моего коллеги, причем сделали это очень красиво. Для меня все еще остается один вопрос».

Ум продолжает создавать трудности. Когда я ответил на этот вопрос, Оскар Манн, ты внезапно обнаружишь, что у тебя есть еще другие вопросы. Ум всегда порождает вопросы, но он не способен находить ответы. Ум не имеет ответов, он имеет только вопросы. Медитация имеет только ответы, но в ней нет вопросов. Это состояние не ума.

Я могу ответить на твои вопросы, но не думай, что ты получишь эти ответы. Ты просто получишь еще новые вопросы.

В Нью Йорке автобус стоял на остановке. Водитель сообщил пассажирам, что он тронется с места только после того, как все негры перейдут в конец автобуса, а белые перейдут в начало.

«Послушай, приятель, - сказал ему один из негров, - прекрати эту дискриминацию. Ты ведь знаешь, что нас защищает администрация Картера!»

Как раз в это мгновение президент проехал мимо автобуса в своей машине. Один из негров замахал ему рукой и рассказал эту историю.

«Я не понимаю о чем речь, - ответил им Картер, - у меня в администрации нет ни белых, ни черных. В Соединенных Штатах, на самом деле, мы все зеленые (это цвет, которым он пользовался на выборах).

Все зааплодировали президенту, и он уехал.

«Хорошо, - сказал водитель автобуса после того, как президент уехал, - сделаем так, как советует президент, все светло зеленые пусть соберутся спереди, а все темно зеленые пусть соберутся сзади!»

Только вопросы меняются, но ум, в основном, остается одинаковым. Поэтому если вы пытаетесь получить ответ на ваши вопросы посредством ума, вы вообще не получите ответов. Jly-шайте меня тишине, слушайте меня без ума. Отложите ум в сторону.

Вы обусловлены христианством, которое учит вас служить ближнему, и эта обусловленность зашла так далеко, что она обусловила даже джайнов, индуистов, мусульман. Потому что она очень логичная.

Но в Индии мы всегда почитаем тех людей, которые занимаются медитацией. Мы никогда не просим Будду, чтобы он шел и служил людям.

Я получаю ежедневно сотни писем, в которых пишется: «Если вы действительно Багаван, вы должны открывать больницы, школы, дома для нищих, для вдов, для сирот». Но никто не просил об этом Будду, никто не просил об этом Кришну, Махавиру. Никто не спрашивал у них сколько больниц они открыли и сколько школ они открыли. Все, что мы у них спрашивали - так это достигли ли они блаженства или нет. Если они достигли, тогда все достигнуто вместе с этим. Тогда само их присутствие -это излечивающая сила, само их присутствие - есть образование, само их присутствие есть нектар. Тогда само их присутствие делает слепых зрячими и глухим дает возможность слышать, а мертвым дает сердце, одно лишь их присутствие!

Но христианство загрязнило весь мир. Теперь даже индуисты думают, что мать Тереза - это настоящая святая. Так думают джайны, буддисты, они думают что до тех пор, пока вы не будете служить бедным, до тех пор, пока вы не будете служить старым, вы не настоящий религиозный человек.

Кон вернулся в родной город после того, как провел много лет за рубежом. «Надеюсь, - сказал приходской священник, - что ты сохранил свою веру, пока был за рубежом».

«Определенно, отец, я сохранил. Я лгал, боролся, проклинал, грабил и общался с женщинами, но ни на одно мгновение я не забывал о своей религии!»

Люди только говорят, но ничего не может быть сделано, потому что христианство перевернуло все вверх дном.

Один магазинчик торговал религиозными принадлежностями в Римской католической церкви, и в ней продавались статуи многих святых. Один протестантский священник с остервенением обрушил на них град уларов своим посохом. В суде он сказал: «Милорд, я не мог пройти мимо этого места и ничего не сделать. Единственное, то я так ненавижу в жизни, так это фанатизм».

Оскар Манн, ты спрашиваешь меня:

«Когда я помогаю другим вылечиться от болезней, мне это, кажется, не дает летать».

Если ты не можешь летать, ты не можешь опираться о землю вместе с этим. Вопроса о синтезе не возникает. Дерево пустило корни в землю. Чем глубже его корни, тем выше растут его ветви. Дерево можете беседовать с облаками лишь в том случае, если его корни уходят очень глубоко в землю. Пропорция одинаковая: чем выше дерево, тем глубже его корни вошли в землю. Существует равновесие. Дерево может коснуться звезд, но для этого корни должны дойти до самого дна.

Я не вижу того, что может возникнуть вопрос о синтезе между полетами и пребыванием на земле. На самом деле, если дерево имеет только корни, это не дерево. Корни уродливы, вот почему природа сделал так, что они спрятаны в землю. Но дерево, у которого нет корней, не может выжить, ни на единое мгновение. Оно не может расти, оно мгновенно умрет. Оно не может цвести, оно может цвести лишь том случае, если у него есть корни.

Ты спрашиваешь меня, как будто бы можно выбирать между тем, чтобы летать и оставаться на земле. Я хочу сказать тебе, что одно без другого не возможно. Ты не можешь делать что-то одно.