– Я много думал о том, что предлагает мой брат, – сказал он ей.

Жена обмакнула кусочек хлеба в подливку, подняла руку, но не положила его в рот.

– Перестань об этом думать! Я не хочу переезжать в Атланту. Мне здесь нравится.

– Если бы я взялся за ту работу, которую мне предлагает мой брат, мы могли бы купить дом. С двориком. Ты же понимаешь. Мартину было бы где играть.

Энджел положила хлеб на тарелку.

– Детектив Монтгомери, я знаю, что такое двор.

Муж рассмеялся. Ему нравилось, когда она называла его «детективом Монтгомери», хотя он и не понимал, почему.

– Я серьезно, Энджел. Мы могли бы жить лучше.

Мы могли бы иметь хороший дом. А может быть, даже отложить немного денег. Мартину на колледж.

Ее зеленые кошачьи глаза не отрываясь смотрели на него. Она макнула хлебом в подливку, но не съела.

– Ты ведь кое о чем забыл, правда?

– Что? О чем это я забыл?

– О том, что тебе нравится быть детективом. О том, что тебе ужасно не нравится продавать мебель. И о том, что ты считаешь своего брата ничтожеством. Помнишь?

– Я не долго буду продавцом. Я стану менеджером в магазине. Или найду что-нибудь еще. Но здесь я не могу заработать. И я не настоящий полицейский. Я хочу сказать, что город у нас не настоящий. Это просто горстка домов и магазинов вокруг студенческого городка. И что я такое? Полицейский студенческого городка. Я здесь нечто вроде охранника. Мне следовало бы ездить на велосипеде, а не на полицейской машине. И этот наш полицейский участок! Здесь вся работа – присматривать за тем, чтобы ребятишки из колледжа осторожно переходили улицу и не хулиганили после футбольных матчей.

Энджел поморщилась.

– Где это я уже слышала подобные речи?

– Ты их еще не раз услышишь, – пригрозил Гаррет. – Ты будешь их слушать до тех пор, пока не согласишься на переезд.

Женщина почесала лоб. Он у нее был довольно высокий. Гаррету нравился этот лоб. И ее зеленые кошачьи глаза.

– Но мне нравится моя работа, Гаррет! И ты же помнишь, меня скоро должны повысить! И мне нравятся мои друзья. Ладно, ладно! Мы живем не во дворце. Но мы сводим концы с концами.

– Твой отец всегда считал, что я недостаточно хорош для тебя. Я уверен, что он до сих пор так думает.

Черт возьми, что это я говорю!

На самом деле он так не думал. С чего это вдруг он все это выпалил? Может, мысль об этом давно пряталась где-то в тайниках его души? Пряталась, чтобы неожиданно выскочить и напугать их обоих?

Женщина удивленно открыла рот. Зеленые глаза прищурились.

– Отправляйся на работу, Гаррет! У нас все нормально. Не вмешивай в это дело моего отца. Я никогда так не думала, и тебе не следует так думать.

Гаррет потянулся за форменной курткой.

– Извини. Я...

Выражение лица Энджел смягчилось. Она взяла Мартина на руки и повернула его к Гаррету.

– Скажи папочке «До свидания»!

Мартин автоматически замахал пухленькой ручкой.

Гаррет помахал ему в ответ. Он повернулся к Энджел.

– Я позвоню тебе.

Перекинув куртку через плечо, он направился к двери. Жена мгновенно оказалась между ним и дверью. Опустив на пол Мартина, она поднялась на цыпочки, чтобы поцеловать мужа в щеку.

– Знаешь, что тебе нужно? Хорошая волна преступлений! Это тебя живо ободрит!

Гаррет рассмеялся.

– Я буду держать пальцы скрещенными на удачу!

– Реба! Подожди!

– Нет! Продолжай бежать! Не останавливайся!

Две девушки бежали трусцой по Иель-авеню. Темные волосы развевались, как флаги. Синие рюкзачки тяжело подпрыгивали на спинах.

– Но у меня в боку колет! Я больше не могу бежать!

Реба Грэхэм быстро обернулась. Она тяжело дышала.

– Мы опоздаем, и наш корпус закроют на ключ. Если уже не закрыли.

Сюзанна Шварц держалась за бок. Она недовольно посмотрела на подругу.

– Зачем мы только слушали этих мальчишек!

Реба хихикнула.

– Дело не в мальчиках. Все дело в травке. Я все еще чувствую ее действие.

– Джеред был очень мил.

– Он как-то уж слишком энергично взялся за меня. Все время тер рукав моего свитера, с таким видом, словно в жизни не видел шерсти. Думаю, что он покурил травку еще до нашего прибытия.

Реба дернула Сюзанну за рукав.

– Пошли. Мы же не хотим ночевать на улице.