Магда кивнула, вновь усаживаясь в надежде, что, когда она сидит, вопросы звучат менее враждебно.

– Я слышала, как волшебники обвиняли тебя в том, что ты пренебрег своими обязанностями и из-за этого погибли люди. Мне нужно знать, почему они полагают, что ты виновен в этих смертях. Мне нужно знать, такой ли ты человек, который может уйти, бросив других умирать. Я понимаю, что несправедливо с моей стороны повторять за другими такие обвинения или требовать от тебя ответа. Ты, конечно, не обязан говорить мне правду.

Она посмотрела ему в глаза.

– Но прошу тебя, Мерит. Я пытаюсь узнать, что происходит на самом деле. Я уверена, что Цитадель и наши жизни в смертельной опасности. Мне необходимо выяснить, что происходит, пока не поздно. Не мог бы ты, не обижаясь на мои вопросы, просто сказать мне правду?

– А как я докажу тебе, что говорю правду?

Она осторожно улыбнулась.

– Так сложилось, что истина много для меня значит. Барах часто говорил, что я проклятие лжецов. Мне казалось, что я всегда способна распознать истину или ложь. Мне это часто удается, хотя, если честно, у меня нет настоящей способности отличать истину от лжи.

Я хочу выслушать твое изложение происходящего.

Мерит кивнул, придвинул скамеечку для ног и уселся на плетеную кушетку напротив Магды.

– Есть люди, желающие знать, – начал он, – но они не хотят слышать правду о том, что желают знать.

– В целом это так, но при чем здесь утверждения, будто по твоей вине погибли люди?

– Если хочешь знать правду, потребуются объяснения, чтобы ты могла понять. Ты готова выслушать?

Магда кивком показала: продолжай.

– Кое-кто в Цитадели хочет внедрить в некий предмет особый вид магии. Они хотят, чтобы это сделал я.

Магда обвела глазами комнату, скользнув взглядом по все странным предметам, лежавшим повсюду. Здесь были вещи самых различных форм и размеров. Одни она узнала, другие нет. Некоторые выглядели вполне безобидно, а некоторые, казалось, оттяпают палец, если к ним прикоснуться.

– Что за предмет?

Он потер колени, подыскивая слова.

– Ну, нечто вроде ключа, открывающего вместилище великой силы.

– Ключа? Эти люди хотят, чтобы ты сделал ключ?

Мерит помахал рукой, показывая, что не надо принимать сказанное так драматично.

– Слово «ключ» толкуется в самом широком смысле. Это ключ лишь в том отношении, что он высвобождает силу. Я пытаюсь говорить подоходчивее.

– Извини мою глупость.

Он покраснел.

– Я не это хотел сказать. Ты не так поняла. Я просто объясняю, что это ужасно сложно растолковать.

– Тогда помоги мне понять, чтобы я могла узнать истину.

Он глубоко вздохнул и продолжил.

– Понимаешь, в данном случае важен не сам предмет. Ключ как предмет может выглядеть очень по-разному. Действительно важно то, что в объект внедряют особую магию. Именно магия делает объект ключом, способным высвобождать силу.

Она решила, что он недоговаривает.

Мерит осторожно подбирал слова. Вполне обычно для волшебников – стараться не раскрывать подробности. Барах иногда поступал так же, даже с ней.

Но Мерит мог говорить уклончиво и по какой-то причине. В конце концов, она же спрашивала о людях, погибших из-за него. По крайней мере, она сама слышала обвинения, не просто слухи. Возможно, он пытается оправдаться.

Магда решила дать ему изложить свою точку зрения и выслушать ее непредвзято.

– Над этим ключом я работал много лет. И долго принимал эту задачу близко к сердцу. Люди, обвиняющие меня, недавно узнали о существовании этой силы, и им очень важно, чтобы я завершил создание ключа – во имя их целей.

Дело, однако, вот в чем: я не могу доделать ключ, поскольку это невозможно. И что еще важнее, этот ключ вовсе не нужен.

Магда не могла промолчать.

– Если этот ключ дает доступ к огромной силе, почему он не нужен? Особенно сейчас, когда мы воюем? Разве эта сила не может помочь нам?

– Нет, не может.

– Откуда ты знаешь?

– Мне стало известно, – сказал он, – что шкатулки…

– Шкатулки?

– Да, шкатулки – в них хранится та сила, которую эти люди хотят освободить. Это не просто шкатулки, которые отпирает ключ, но вместилище могущества. Говорю же, я пытаюсь сделать нечто, что можно понять только в очень сложной совокупности.

Магда кивнула, чтобы он продолжал, но в ее голове уже роились беспокойные мысли. Она напомнила себе, что не надо делать поспешных выводов.