— Он и был другим, но люди остались прежними. Как ни пытался Он их изменить, все осталось по-прежнему. Жажда власти, похоть, предательство, коварство и жестокость. Хизар, ничто не меняется, и даже богу переделать породу этих скотов невозможно. И вино здесь дерьмо. — Я поставил на стол глиняную кружку. — За нашу встречу нужно выпить нормального, а не этого пойла. Ничего, завтра мы отпразднуем…

— Послушай меня, Тур, — перебил меня Хизар, — хватит пить. Ты разочаровался в новом боге? Ты ведь даже взял себе имя своего отца, чтобы больше ничто не связывало тебя с прошлым, ты это сделал зря?

— Отвечаю подробно: я разочаровался не в Христе, а в толкователях его учения. Впрочем, Он тоже в этом частично виноват. Взял себе в ученики малограмотных людей — и что из этого вышло? Его слова каждый из них понимал по-своему. Сколько евангелий они написали? И началось: сначала через несколько сотен лет после Его ухода собрались люди и стали решать — что правильно написано и где, а что неправильно. Конечно, им же спустя столько времени виднее. А потом что было? Борьба с арианством, с монофизитами и несторианцами, о прочих, более мелких учениях я не вспоминаю. В итоге: Рим — халкидонизм, Византия — миафизитство, Персия — недобитое несторианство, а еще осколки патриархий Армении, Грузии и остальных восточных стран с собственными взглядами на учение Сына Бога. Борьба Александрийской и Антиохийской епархий за правильное понимание веры в Него. Попытки примирения и сведения учения Христа в единое целое умными людьми предпринимались, но они были безуспешными. Один только разбойничий собор чего стоит. А добило меня то, что произошло шестьдесят два года назад. Раскол церкви и предание друг друга анафеме папой и патриархом. Я отошел от всего. Я начал пить и до сих пор пью. Я все делал зря, Хизар, все зря. Скотской природы большинства людей не переделать, борьба за власть и жажда денег застилают им глаза.

— Попытайся сделать еще одну попытку, — посоветовал мне великан. — В последние годы я путешествовал по Франции и встретил там одного интересного рыцаря, зовут его Гуго де Пейн. [2] Поговори с ним, Тур. У него есть хорошие идеи, тебе они понравятся.

— Поговорю, Хизар. Если ты так хочешь, окажу тебе услугу, а что это даст? Принуждать этого Гуго я ни к чему не буду. Он дал людям свободу воли и право выбора. Если я нарушу это, то сам стану таким же скотом, как и большинство остальных людей.

— Да, брат, совсем ты упал духом. Ты окажешь услугу не мне, а самому себе, Тур.

— Сделаю, давай выпьем еще по кружке этого пойла. Сделаю так, чтобы очередной раз разочароваться в людях. Каким бы ни был хорошим этот Гуго, как бы здорово поначалу у него все ни начиналось, закончится все как обычно. Последователи, его преемники смогут замечательно измазать конским навозом любую, даже самую светлую идею.

— А теперь насчет светлых идей, Тур. Хель поздравляет тебя с еще одной удачной отсрочкой встречи с нею и передает сообщение. Какое же ты произвел на нее при вашей первой встрече замечательное впечатление, ты ее любимчик, Тур. К тебе скоро подойдут и потребуют принять Соглашение, или ты должен будешь покинуть Мидгард. Как покинули его многие Иные. Более того, тебе предложат стать одним из крылатых. Твои стремления и усилия быть верным последователем Христа были оценены там, наверху.

— Да пошли они сам знаешь куда, со своей второй частью предложения, а с первой я согласен. Я и так столько времени его выполняю, особенно главный постулат. Иной не может вмешиваться напрямую в жизнь обычного человека. Хотя я — не Иной, я — человек, я рожден человеком.

— Будешь спорить с посланником по этому поводу? Нет, так я и думал. А почему ты не хочешь стать одним из них?

— После того как переметнувшуюся к новому богу Фрейю сделали святой ответственной за плодородие и ее именем назвали один из дней недели, я брезгую оказаться с этой шлюхой в одних рядах. Напомни мне, Хизар, с кем из асов или ванов она не успела переспать? А как Фрейя получила свое ожерелье? Да она отдавалась за понравившееся ей украшение четырем гномам четыре ночи подряд! Портовые девки гораздо целомудреннее этой святой!

— Но ведь это не основная причина? — поинтересовался Хизар.

— Нет, не основная, — сознался я. — Мне противно лезть в дерьмо. Я лучше уйду из Мидгарда в Нильфхейм, к Хрюму, чем буду участвовать в…

— Молчи, посланник уже здесь, — перебил меня кровный брат. — Я вовремя тебя нашел и предупредил, а то бы ты, как всегда, по своей привычке затеял драку.

Ну-ну, я опустошил еще одну кружку пойла. Надо же кто меня посетил, шестикрылый серафим. Еще ну-ну, и еще одна кружка гнусного вина провалилась в мое горло. Какая честь для меня!

— Чего тебе надо, порхатый? — любезно спросил я у присевшего за мой стол шестикрылого, пребывающего в облике человека.

— Твое согласие стать слугой Его.

— А Ему слуги не нужны, Ему нужны соратники, а не такие, как вы. Я это знаю, в отличие от тебя, я не верю во что-то. И вы служите не Ему, а сами себе.

— Что ты сейчас сказал? — Серафим попытался что-то достать и как-то остановился, увидев возникший вокруг меня кокон [3] холода.

— Отражение Творца, не считай себя самостоятельной личностью, в отличие от меня. — Я вновь налил себе вина. — Ты пришел узнать, как я отношусь к Соглашению? Так я его полностью поддерживаю и принимаю, мое слово, моя кровь, моя жизнь и моя сущность тому порукой. Ты доволен моей клятвой? Иные не должны мешать жить обычным смертным. Доволен? А теперь проваливай отсюда, пока я тебе крылышки не оборвал, ведь на тебя Соглашение не распространяется.

— Хизар, — я повернулся к брату и нагло улыбнулся пернатому, — вот такая скотская у меня жизнь. Ты еще здесь, порхатый? Пошел вон. Сначала начали принуждать к Соглашению крупную рыбу, и некоторые асы и ваны, и даже олимпийцы, сменили свой лагерь на не совсем свой, но остальные предпочли уйти или ограничить свое присутствие в Мидгарде, а вот теперь добрались и до мелкой рыбешки вроде меня.