– Это еще не предел строгости, – резко возразила королева. – Вы знаете, что господин де Роган в Бастилии?

– Мне об этом сказали, ваше величество.

– Вы догадываетесь, почему он там?

Жанна окинула королеву пристальным взглядом и, повернувшись к дамам, которые, казалось, стесняли ее своим присутствием, сказала:

– Не знаю, сударыня.

– Однако вы помните, как рассказывали мне об ожерелье, не правда ли?

– Да, сударыня, о бриллиантовом ожерелье.

– И от имени кардинала предлагали мне помощь в покупке этого ожерелья?

– Сущая правда, ваше величество.

– Приняла я эту помощь или отвергла?

– Отвергли, ваше величество.

– Так! – удовлетворенно воскликнула королева, явно не ожидавшая такого ответа.

– Вы даже уплатили ювелирам задаток в двести тысяч ливров, ваше величество, – добавила Жанна.

– Так… Что же дальше?

– Дальше вы, ваше величество, не сумели расплатиться с ними, потому что господин де Калонн не предоставил вам денег, и вернули ларец ювелирам Бемеру и Босанжу.

– Кому я поручила отвезти ларец?

– Мне.

– И что сделали вы?

Я, медленно произнесла Жанна, понимавшая всю весомость слов, которые слетали с ее уст, – я отдала бриллианты его высокопреосвященству.

– Его высокопреосвященству! – вскричала королева. – Но скажите на милость, почему вы не вернули их ювелирам?

– Потому, государыня, что господин де Роган желал, чтобы дело уладилось к удовольствию вашего величества, и я весьма огорчила бы его, лишив возможности уладить дело самому.

– Но каким образом вы получили у ювелиров расписку?

– Эту расписку дал мне господин де Роган.

– А письмо, которое вы, по словам ювелиров, передали им от моего имени?

– Это письмо просил меня передать господин де Роган.

– Оказывается, что во всем и везде был замешан господин де Роган! – воскликнула королева.

– Не знаю, что имеет в виду ваше величество, – с равнодушным видом отозвалась Жанна, – и в чем именно был замешан господин де Роган.

– Я имею в виду, что расписка, которую вы передали или переслали ювелирам от моего имени, оказалась поддельной!

– Поддельной? – простодушно удивилась Жанна. – О, ваше величество!

– А также, что письмо, в котором я подтверждаю покупку ожерелья, скрепленное якобы моей подписью, – тоже поддельное.

– О! – воскликнула Жанна, разыгрывая все возрастающее удивление.

– И наконец, я хочу сказать, – продолжала королева, – что для прояснения этого дела нужно устроить вам и господину де Рогану очную ставку.

– Очную ставку? – переспросила Жанна. – Но зачем, ваше величество?

– Он сам об этом просил.

– Он сам?

– Он повсюду искал вас.

– Но этого быть не может, сударыня!

– По его словам, он хотел доказать, что вы его обманули.

– В таком случае, ваше величество, я тоже прошу об очной ставке.

– Не сомневайтесь, графиня, ваша просьба будет исполнена. Итак, вы утверждаете, что вам неизвестно, где находится ожерелье?

– Откуда же мне об этом знать?

– Вы отрицаете, что помогали кардиналу де Рогану в его интригах?

– Ваше право лишить меня своего благоволения, но никто не вправе меня оскорблять. Я ношу имя Валуа, ваше величество.

– Кардинал де Роган в присутствии короля подтвердил свою клевету; вероятно, он рассчитывает подкрепить ее надежными доказательствами.

– Не понимаю.

– Кардинал утверждает, что он писал мне.

Жанна в упор посмотрела на королеву, но промолчала.

– Вы слышите? – осведомилась Мария Антуанетта.

– Да, слышу, ваше величество.

– И что вы мне ответите?

– Я отвечу, когда меня сведут лицом к лицу с его высокопреосвященством.

– Но помогите же нам теперь, коль скоро вы знаете правду.

– Правда заключается в том, что ваше величество обвиняет меня без всяких оснований и терзает без причин.

– Это не ответ.

– Другого ответа я дать не могу, ваше величество.

И Жанна еще раз оглянулась на двух статс-дам.

Королева поняла, но не уступила. Любопытство не превозмогло в ней самолюбия. В недомолвках Жанны, во всем ее поведении, одновременно смиренном и вызывающем, сквозила уверенность, свойственная тому, кто владеет тайной. Но, быть может, эту тайну удастся выведать лаской? Королева отвергла такую возможность как недостойную.