Затем смотрит на часы, наверное, в сотый раз за эту

ночь. Без нескольких минут час. «Пожалуй, уже время...» — хотел он было сказать, но не успел.

Дверь внезапно открывается и в комнату вбегают сразу три или даже четыре человека.

— Они летят! Всем приготовиться! — кричат взволнованно в один голос.

Полковник у печи, вздрогнув, просыпается.

— Что случилось? — спрашивает он, еще не совсем придя в себя.

Эти слова прозвучали как магическое заклинание, услышав которое французы сразу окаменели. Слова-то были произнесены полковником по-немецки громкой отчетливо.

Широко открытыми глазами уставились французы на мнимого «бельгийца», который вдруг заговорил по-немецки. Блайхера бросило в жар: казалось, что все потеряно. Через несколько секунд в полутемной комнате может вспыхнуть схватка не на жизнь, а на смерть — схватка, в которой восемь французов будут противостоять двум немцам.

НоБлайхеру в этот опасный момент удается найти выход из сложившейся ситуации. Он громко смеется, восхищенно бьет себя по ляжке, наступив незаметно полковнику под столом на ногу, и восклицает, конечно же, по-французски:

— Браво, мой дорогой! Это у тебя получилось здорово, просто блестяще!

Обратившись к опешившим французам, поясняет:

— Сколько же нам потребовалось усилий в Брюсселе, чтобы приучить старину в любой ситуации, даже когда его разбудят среди ночи, реагировать по-немецки. Дело в том, что мы собираемся заслать его в Германию на подпольную работу. А если вдруг он попадет в лапы к немцам, то гестапо, насколько нам известно, очень часто практикует неожиданный подъем арестованных ночью. И многие из них невольно выдают себя...

Блайхер не оставляет французам времени, чтобы осмыслить его объяснение, тем более что через открытую дверь доносится шум мотора. Он вскакивает и идет наружу.

— Пошевеливайтесь! Нужно показать пилоту, где он должен десантировать нашего человека!

Блайхер выбегает первым, опережая французов. За ним, будто ничего не произошло, последовал полковник. Все мускулы Блайхера напряжены, он готов в случае чего отразить любое нападение.

Однако ничего не происходит. Правда, французы переглянулись несколько озадаченно, но затем спокойно последовали за «бельгийцем». И тут все их внимание сосредоточивается на приеме парашютиста. Опасность устранена по крайней мере на время...

Шум самолета слышен уже над их головами. Роже дает указания: три человека выстраивают на поляне большой треугольник, держа в руках потайные фонари. Это условный сигнал летчику.

Самолет темным пятном выделяется на звездном небе. Вот на его борту мелькает световой сигнал — один, два, три раза... Пилот дает знать, что понял. Машина делает еще один круг — и вдруг от нее отделяется тень, которая с большой скоростью несется к земле...

— Боже... — вырывается у «Кошки», которая боязливо прижимается к Блайхеру и неотрывно смотрит вверх. Ведь это человек, только что покинувший борт самолета. Раскроется ли парашют? Проходят томительные секунды. Но вот от падающей фигуры отделяется белая полоска, которая сразу же превращается в огромный гриб. «Кошка» вздыхает с облегчением: парашют раскрылся.

Человек, раскачиваясь, медленно приближается к земле и садится почти точно в середине обозначенного фонарями треугольника. Со всех сторон к нему бегут люди. Но в данную минуту их интересует не столько сам прибывший, сколько парашют. В свете луны блеснули ножи, и шуршащий шелк был тут же разрезан на большие куски.

— Не забудьте и меня! — кричит им «Кошка» в веселом порыве. — Мне нужна новая блузка!

— А может быть, шикарные трусики? — кричит кто-то из мужчин. — В них она будет выглядеть весьма элегантно. наша маленькая «Кошка».

Матильда пропускает сальные шуточки мимо своих ушей и подходит вместе с Блайхером к парашютисту, освободившемуся от лямок и ремней.

— Меня зовут Пьер Вомекур, — представляется небесный гость с вежливым поклоном. — А вы, мадам, и есть, по-видимому, знаменитая «Кошка». — Замешкавшись на мгновение, он внезапно притягивает к себе Матильду и целует ее в обе щеки по французскому обычаю. Затем говорит: — Вы даже не представляете, как я рад, нет, как я горд лично познакомиться с вами, мадам Каррэ...

«Кошка» смущена. Она чувствует, что ее щеки покраснели, а в глазах зарябило. Еще три-четыре недели тому назад эти слова польстили бы ее самолюбию, теперь же они подобны ударам кнута. Она торопливо показывает на Блайхера, стоявшего рядом с ней:

— Это месье Жан... Один из наших бельгийских друзей.

Полковника она тоже представляет как некоего

«месье Люсьена».

— Мы заказали ужин по случаю нашей встречи, месье Вомекур, — произносит Блайхер, чтобы помочь «Кошке» оправиться со своим смущением. — Фирменное блюдо заведения — паштет из куропаток. Поездка в Париж займет несколько часов, а после полета не мешает заполнить желудок чем-нибудь горячим.