Тюдор, моментально оценивший изменившуюся ситуацию, начинает орать и буйствовать, наваливается на Блайхера, бьет окованным железом каблуком по берцовой кости, так что Хуго от боли едва не теряет сознание.

Преступник пытается привлечь на свою сторону пассажиров. Он апеллирует к патриотизму французов и требует помочь ему, борцу Сопротивления, освободиться от проклятого боша. Пассажиры начинают окружать немца.

Блайхер оперся спиной о поперечную стенку вагона. С трудом удается ему удерживать с помощью пистолета на расстоянии угрожающе гудящих французов. Да и Тюдор не отваживается тронуться с места: он понимает, что первую пулю получит он.

Поезд продолжает мчаться в ночи. Мелькают станция за станцией... «Бастилия»... «Народная»... Пассажиры плотной стенкой стали приближаться к Блайхеру — сантиметр за сантиметром. На лбу Хуго выступил холодный пот: он знает, что успеет нажать на курок один-два раза, а затем эта свора набросится на него. На полном ходу его просто выбросят из вагона. Когда же утром на путях найдут труп, то все решат — несчастный случай и более ничего.

Рука Блайхера судорожно сжимает пистолет: он решил продать свою жизнь как можно дороже.

Но происходит неожиданное.

На следующей остановке, когда поезд затормозил, в дверь вагона вваливаются два немецких солдата и две девушки-связистки. Французы непроизвольно отступают назад. В нескольких словах Блайхер объясняет ситуацию. Солдаты вопросов не задают, а просто вытаскивают на следующей же станции упирающегося Тюдора из вагона. Помешать им французы не решаются.

Тюдора на ночь помещают в расположении ближайшего немецкого подразделения. Поскольку здесь нет камер с зарешеченными окнами, его отводят в пустую комнату на верхний этаж. Зная о том, что пощады ждать ему не приходится, что его удел — веревка или пуля, и опасаясь допросов, на которых из него постараются вытянуть имена его сообщников, Тюдор совершает единственное, что ему оставалось: он выбрасывается из окна. Утром его тело было обнаружено на брусчатке двора: свою тайну он унес в могилу.

Но и Хуго приходится провести ночь в караульном помещении этого же подразделения: метро уже не работало, а служебной автомашины не оказалось. Неоднократно пытается он дозвониться до «Кошки», но телефон постоянно занят — видимо, какие-то неисправности на линии.

– Вот тебе и сочельник: на жестких нарах Хуго проваливается в зыбкое болото беспокойного сна.

Но телефонная линия на улице Фесандерье была вполне исправна. Только в то время, когда Хуго пытался туда дозвониться, Матильда висела на телефоне, разговаривая с матерью. Она жалуется ей на Блайхе-ра, который оставил ее одну даже в рождественский вечер.

Мадам Беляр опасается, что ее телефон прослушивается немцами, и боится: в волнении Матильда может сказать что-нибудь лишнее.

— Матильда, дитя, — пытается она успокоить «Кошку», — если ты хочешь поговорить, приезжай завтра утром сразу же после комендантского часа. И мы спокойно все обсудим.

Так она и сделала, но поехала к родителям не выспавшись, в своей спортивной машине с упакованными чемоданами.

И дома Матильда услышала от матери горькие упреки. Той было более или менее понятно, что дочери в первые дни пришлось действовать под страхом смерти, выбирая между собственной жизнью и жизнью других.

— Но вот чего я не пойму, — вздохнула мадам Бе-ляр, — почему ты выдала адреса своих лучших друзей, истинных патриотов? Если уж нельзя было ничего поделать, почему ты не пожертвовала ненужными людьми, тем же Леграном — коллаборационистом? Его было бы не жалко.

Слова матери пронизывают сердце Матильды как стрелы. Она приехала к ней, чтобы услышать советы и утешение, а вынуждена выслушивать упреки.

В этот момент ей становится ясно: она должна немедленно уехать отсюда, подальше от Парижа, подальше от Хуго Блайхера, бежать от своей любви к нему, бежать от прошлого, от предательства и от самой себя.

— Хочу поехать на неоккупированный юг, — сказала она без всякого перехода в их беседе, — в Виши, в разведотдел. Может быть, мне удастся там искупить свою вину... Только у меня нет денег на поездку. Ты не могла бы мне немного одолжить?

На следствии по делу ее дочери мадам Беляр, рассказывая об этих событиях, заявила:

«Как-то утром дочь пришла ко мне совершенно расстроенная. Она сказала, что Блайхер любит не ее, а другую женщину. Я дала ей тогда 30 тысяч франков на поездку в Виши...»

«Кошке» нужны были соответствующие документы, чтобы выехать в неоккупированные районы страны. Такие документы ей мог сфабриковать Анри Койен, возглавлявший в Париже «химическую лабораторию» и бывший на самом деле представителем полковника Ашара, руководителя Второго бюро в Виши, с одной стороны, и генерала де Голля, с другой.

Второе бюро являлось Центральным ведомством фра н-цузской разведывательной службы, а сам Анри Койен относился к числу тех офицеров, которые в свое время обучали Матильду в Виши основам шпионского ремесла. Он обожал «Кошку».