Хуго с удовлетворением отмечает про себя, что Койен заглатывает его наживку, нисколько не сомневаясь в истинности сказанного. А блеф Блайхера имеет следующую подоплеку. Англичане в последнее время проявляют повышенный интерес не только к новым подземным стоянкам немецких подводных лодок в Сен-Назере, но и к крейсерам «Шарнхорст» и «Гнейзенау». В Лондоне хотели бы знать, когда и в каком направлении они выйдут в море. Из комнаты 55-а «Кошке» поступил соответствующий радиозапрос. У Блайхера появился план, как провести англичан, план, по которому он намеревался внести свою лепту в историю второй мировой войны...

— Вы сегодня узнали от мадам Каррэ кое-какие вещи, которые вам лучше поскорее забыть. — продолжает он после небольшой паузы. — Вы понимаете, что я теперь могу арестовать вас как шпиона и передать военно-полевому суду. Но я хочу сделать вам следующее предложение: дайте мне честное офицерское слово, что будете молчать обо всем.

27 июля 1945 года, во время процесса против «Кошки», на вопрос следователя М.Фужера по этому поводу Анри • Койен показал:

«О том, что мадам Каррэ стала агентом абвера, я в Виши не сообщал...»

Когда Блайхер и «Кошка» наконец оказались у себя, она бросается ему на шею. Ее слезы и поцелуи не дают ему возможности произнести хотя бы слово.

— А ты тоже хорош, — упрекает она своего «Жана». — Ты виноват в том, что я поехала к матушке и йотом к Койену. Почему ты меня часто оставлял одну?

— Ты же знаешь, что у меня много работы, — оправдывается Хуго.

— Работы у тебя хватало и раньше, но ты был всегда ко мне нежен и внимателен. Например, тогда, когда я по-

ранила руку бокалом... А сейчас я могла бы сломать себе шею, и тебе было бы все равно....

— Не говори чепуху, — возразил Блайхер.

В глубине души он был вынужден, однако, признаться самому себе, что упреки «Кошки» были небезосновательны.

— Но это так, мой дорогой, я ведь знаю вас, мужчин. Пока женщина больна или беспомощна, вы проявляете о ней заботу. Ты ведь принадлежишь к тому типу, который с большой готовностью выступает как защитник слабых... Да и мама заметила, что ты плохо ко мне относишься.

— А что твоя мать сказала еще? — поинтересовался Хуго. — Сегодня она была не слишком-то приветлива.

— Она упрекала меня, что я выдала тебе своих друзей из «Интераллье», — ответила «Кошка».

Подумав немного, она пришла к выводу, что может еще вернуть доверие Блайхера.

— Мама считает, что на алтарь абвера мне следовало бы пожертвовать скорее такого человека, как Легран...

— А кто такой Легран? — заинтересованно спросил Хуго.

«Кошка» изображает равнодушие.

— Да он генеральный директор одной из импортных фирм. Крупный делец...

— И почему же твоя мать считает, что тебе было бы лучше выдать мне именно его? Что у него такого на совести?

— Потому что он агент — двойник, работающий на вас и одновременно на англичан, из чего извлекает большую выгоду.

И тут «Кошка» рассказывает историю богатого торговца импортными товарами Рене Леграна, продающего немцам резину и зарабатывающего на этом миллионы. Без зазрения совести он сообщал через «Кошку» англичанам данные на суда, перевозившие это стратегическое сырье, причем уже после того, как Берлин оплачивал ему отправленный груз.

— Это же подлость, в особенности если подумать о сотнях матросов, поплатившихся жизнями в этих грязных махинациях. Тут твоя мать, пожалуй, права. Этого Леграна следовало засадить за решетку намного раньше всех других твоих людей.

— Ну его-то ты не арестуешь, — возразила «Кошка». — Будучи коллаборационистом, он приобрел могущественных друзей в Берлине.

— А если я докажу, что в результате его предательства были потоплены несколько судов? — возмутился Блайхер.

— В том- то и дело, что этого доказать нельзя. Он очень хитрый. Ведь без стопроцентного доказательства вины такого влиятельного человека засадить невозможно.

И вдруг у «Кошки» появляется идея.

— Что, если я забинтую свою правую руку и пойду к Леграну, чтобы получить от него сведения об одном из его очередных грузовых судов с резиной? Скажу, что не смогу запомнить все детали — названия этой посудины, порты отправления и назначения, курс следования, дни выхода и прибытия и тому подобное. И тогда он вынужден будет написать все это собственноручно на листке бумаги. Объясню повязку на руке тем, что раздавила в руке бокал с шампанским. Это ведь соответствует действительности, хоть и было уже давно. Мне очень хочется насолить этому сластолюбцу: когда я бывала у него и мы оставались одни, мне с трудом удавалось отбиваться от грубых ухаживаний. Ну что ты скажешь о своей «Кошке»? Можешь ли ты вообще обойтись без меня? Может ли тебе предложить нечто подобное твоя Сюзанна?

— Нет, Сюзанна этого не сможет. Тут ты права.

Под этими словами он, однако, понимает совершенно другое, чем она думает. Поистине кошачий характер этой женщины его ужасает. И добавляет:

— Я только и жду того дня, когда ты покажешь мне свои когти...

Под вечер того же дня Блайхер и «Кошка» едут к месье Рене Леграну, генеральному директору крупнейшей компании по торговле колониальными товарами.

Блайхер, прихвативший еще двоих сотрудников тайной полевой полиции, остался ожидать на улице напротив громадного здания, в котором размещалась контора этой компании. А «Кошка» с перевязанной правой рукой направилась туда.