– Я-то пойду… – упёрся могучий Гуча. – Только как вы без меня?!

– А-а-а… чего? – переспросил Берзалов, не заметив того, что едва переставляет ноги.

На втором ярусе Кеца не было. Зато массивная дверь, за которой начинался туннель, была призывно распахнута.

– Кец! – крикнул Берзалов, как в поддувало.

Слова глохли, словно в подушке. В туннеле, как в аэродинамической трубе, гулял ветер. Берзалова впервые охватил паника. Ему показалось несправедливым, что тот, кого ты любишь, с лёгкостью предает тебя. Дети – наше будущее, дети не должны отвечать за глупости взрослых.

– Товарищ старший лейтенант… – ныл Гуча.

– Погоди… – сказал Берзалов. – Или я чего-то не понимаю, или я дюже подозрительный.

Как ни странно, свежий воздух туннеля привёл его в чувства, и запах клопа он уже не ощущал. Может, мне показалось, подумал Берзалов.

– Что вы, товарищ старший лейтенант! – испугался Гуча. – Мы на вас богу молимся. Мамой клянусь!

Берзалов криво усмехнулся:

– Погоди… погоди…

Он ещё раз вспомнил слова генерала Грибакина о детях, которые бегают, как страусы и не умеют говорить, а только свистят. А если они ещё превратились в насекомых, то и до клопиного запаха совсем недалеко.

– А если… – предположил он, – если эти самые инвазивные захватчики заразили детей Земли и теперь они сами становятся захватчиками? То получается… – он не стал пугать Гучу рассуждениями о насекомых, но в голове у него пронеслись самые пугающие картины: Земля принадлежит паукообразным существам.

– Да ну вас, товарищ старший лейтенант! – с укором воскликнул Гуча. – Так не бывает. Мама бы не одобрила.

– Вот послушай, всё сходится к одному.

– Сходится, – легкомысленно согласился Гуча, лишь бы только товарищ старший лейтенант не прогонял его.

– Скрипей заманивает детей в ловушку, то есть в Комолодун?

– Заманивает, – счёл нужным согласиться Гуча.

– А взрослых отпугивает?

– Отпугивает, – насторожился Гуча.

– Дети перестали говорить?

– Перестали, – насторожился он.

– Бегают, как страусы, и по скалам лазают, как пауки, радиацию чувствуют, как мухи варенье.

– Ага… – испугался Гуча.

– Значит… что?

– Что? – оторопело посмотрел Гуча на Берзалова.

– Значит, их пе-ре-де-ла-ли!

– Не может быть… – упавшим голосом произнёс Гуча. – И чем мама думала, когда рожала меня?

– Все гениальное просто.

– Ну да… – не понял Гуча.

– Смотри, на Земле произошла термоядерная война.

– Ага… – согласился Гуча.

– Освободилось место.

– Ну да… – согласился Гуча.

– А если ресурсы у этих самых инвазивных захватчиков ограничены, гораздо проще создать новую расу, подождать немного, а потом уже без хлопот и волнений захватить планету. Тихая аннексия при полном согласии населения.

– Ну вы загнули! – не поверил Гуча. – Так только в книжках пишут. Мама бы не одобрила.

– Я тоже думал, что только в книжках, – вздохнул Берзалов. – Но факты упрямая вещь.

– Так что же нам всем?.. – снова испугался Гуча.

– Может быть, это только начало вторжения? – предположил Берзалов. – А может, конец? Кто знает? Но в любом случае надо бороться.

– Мы и боремся, – легко согласился Гуча, потому что представлял эту самую борьбу как бесконечное сражение с автоматом в руках.

– Мы направим сюда экспедицию и заберём всех детей! – придумал Берзалов. – Мы разрушим Комолодун и остановим инфекцию!

– Я не против, – согласился Гуча, безотчётно веря командиру.

– Так, куда пойдём? – словно очнулся Берзалов. – Наверх или вниз?

– Не знаю, – живо отозвался Гуча. – Вам видней.

– Ты мне это брось, – сказал Берзалов. – Сигналку взорвал кто?

– Кто? – недоумённо переспросил Гуча.

На этот счёт у него соображений не было.

– Ванька Габелый, – пояснил Берзалов. – Значит, мы идём наверх. Внизу делать нечего. Внизу наши.

– Так точно, – обрадовался Гуча.

Он не только сохранил личное оружие, но и тащил два огнемёта «шмель-м». Здоров был Гуча, как платяной шкаф. Перед тем, как нырнуть в туннель, они допили спирт. Берзалов окончательно пришёл в себя, его перестало тошнить, и он забрал один «шмель-м» у Гучи.

Несколько раз туннель разветвлялся, но Берзалов, сам не зная почему, выбирал именно тот, который уводил влево. Теплилась у него надежда ещё раз увидеть Кеца и разобраться во всей этой истории. Хватит с меня тайн, думал он. Я ими сыт по горло. Детей я, конечно, убивать не дам. Мы их перевоспитаем. Пусть вспомнят, что они земляне, а не какие-нибудь пауки с экзопланеты насекомых.