– Туда же, куда следует смотреть и вам - на других девушек, - отозвалась я, демонстративно присасываясь к трубочке “Лагуны”. В ушах приятно зашумело, в груди растеклось волшебное тепло.

– Ну уж нет, грозная, но очаровательная леди, - улыбнулся юноша.
– Нас свела сама судьба, вам не кажется?

Начинается…

Понимая, что так просто он не отстанет, я повернулась и сунула ему руку с обручальным кольцом.

– Desolee, mais je crois que votre destin vous attende dans l’autre place (Сожалею, но думаю, что ваша судьба ждёт вас в другом месте).

– Vraiment (неужели)?
– усмехнулся юноша.
– Может, вы хотя бы разрешите пригласить вас на танец? Честное слово, я не кусаюсь.

Я глянула на него снова, и снова же поразилась сходством с Эдвардом.

И молча подала руку.

Перед глазами стояла полуголая девица, которая приставала к Эду. А в голове билась мысль: “Пусть тоже мучается”. Так что даже музыка танго, заигравшая именно в этот момент, меня не остановила. Да я её и не узнала: слишком много выпила.

Мда, до этой минуты я и не подозревала, что умею танцевать танго.

Юноша-незнакомец танцевал ровно так, как должен был в моём представлении танцевать Эд (если бы решился на такой разврат). Он вёл уверенно, властно и в то же время нежно. Мне оставалось только идти и делать то, что он от меня хотел. Странное ощущение, но оно мне неожиданно понравилось.

– Ваш муж - счастливейший человек, - вздохнул юноша, отведя меня обратно к столику и целуя на прощание руку.
– Странно, что он сейчас не с вами.

Я упала в кресло и жадно потянулась к недопитому коктейлю, глядя вслед красавцу-брюнету.

Странно, но что-то в нём настораживало. И чего он ко мне пристал? Большинство “золотых” мальчиков, с которыми я раньше случайно встречалась в дорогих ресторанах или барах, видя кольцо, глядели, как на чокнутую, и сбегали. А этому танец понадобился.

И странно-настойчивый какой…

Но он был меньшей из проблем за сегодняшний вечер, так что очень быстро я выкинула и его, и танец из головы.

Мне предстояло объясняться с Эдвардом. И слушать сплетни, которые пойдут по Азвонии - по моей вине.

Да, да, я дура. Надо придумать извинение. Надо… надо будет уговорить Эда плюнуть на Джоан и поехать куда-нибудь отдохнуть.

Я знала, что это невозможно, но мне очень хотелось хотя бы помечтать.

***

Королева оказалась ровно такой, какой Эмиль её и представлял. Некрасивая - дядя был прав - простушка дрыхла, развалившись на кровати в гостевой комнате девичей башни. Бесстыдно сдёрнув покрывало и выставив напоказ обнажённую ногу (на которую Эмиль старался не смотреть), девчонка сопела в подушку, ничуть не реагируя на рассматривающего её графа и просыпаться не желала.

Эмиль прикусил губу.

– Леди…

Девчонка не пошевелилась.

– Леди Катрин!

Девица дрыгнула той самой обнажённой ножкой и повернулась на спину, обняв подушку. Ей было хорошо, и ничего менять она не хотела.

Эмиль задохнулся от ярости.

– Ты, чернь безродная, а ну немедленно проснулась и исполнила мои приказы!

Посапывание стихло.

Королева передвинула подушку к груди, открыла один глаз и поинтересовалась:

– Чё?

Эмиль впервые за долгое время не нашёлся, что сказать, а взгляд предательски переместился на глубокое - непозволительно глубокое для леди - декольте девицы.

Катрин тем временем открыла второй глаз и уставилась на потолок. Долго. Вдумчиво.

– Хм. Это не похоже на мой дом.

Эмиль изумлённо моргнул. Дядя и здесь не ошибся: королева и впрямь была глупа. Что и требовалось от крестьянской девки.

– Конечно, потому что вы находитесь не во дворце…

– Да, на дворец это тоже не похоже, - перебила девчонка. Посмотрела на покрасневшего от ярости Эмиля и, нахмурившись, поинтересовалась.
– А ты кто?

Эмиль задохнулся.

– Извольте обращаться ко мне на “вы”!

– А ты уже дорос до “вы”?
– подняла брови девица.
– Ладно-ладно, не бузи. Так где я, говоришь?

Эмиль решил не уподобляться крестьянской простушке и оставаться собранным и бесстрастным.

– Позвольте вам сообщить, что вы похищены…

– Похищена?
– воодушевилась Катрин.
– О! Как это… волнительно! И что, мой муж, который ваш король, уже знает?

– Он узнает в ближайшее время, - с достоинством отозвался Эмиль, думая, что уж сейчас-то девчонка поймёт, насколько всё серьёзно.