И тут же, засвистев, змея вползла по столику в еле заметную трещину между стеной и потолком и исчезла.

– И вот так по всему дворцу, - вздохнул сидящий в кресле у кровати Халиб.
– Следят, наблюдают, подслушивают.

Амин с трудом сел на подушках - голова кружилась, перед глазами стоял туман.

– А о тебе рассказывают сказки. Весёлые и страшные, - с улыбкой добавил султан Яммы.
– половина из них, конечно, выдумки, но если хотя бы вторая половина - правда… Ты с пользой провёл время, брат. Может, и мне тоже сбежать? Главенствовать на диванах и слушать визирей весьма неприятное и скучное занятие.

– Что тебе нужно?
– выдавил Амин, мечтая о глотке воды.

Халиб, точно прочтя его мысли, поднялся, взял с изящного столика у окна чашу и, подойдя к кровати, подал её Амину.

Юноша взял дрожащими руками, с опаской понюхал.

– Не беспокойся, - усмехнулся Халиб, - мысль отравить тебя, конечно, искушает, но пока ты мне нужен. И к тому же, змеи, - добавил он, - пару раз в ней уже искупались. Так что пей, если не брезгуешь.

Амин с трудом сдержал смешок и приник к чаше. Прохладное, приправленное травами вино казалось высшим блаженством.

– Как тебе это удалось?
– помолчав, тихо, словно невзначай спросил Халиб.
– Как тебе удалось подружиться с джинами? Джамбия - в ней этот… змей? Мои колдуны осматривали её, но не смогли вызвать джина. Им он не подчиняется. А ведь должен - тому, в чьих руках сосуд в который джина заточили.

– Заточили, - с улыбкой, повторил Амин. И, не в силах смотреть на султана, уставился на узорчатое покрывало.
– Я же не колдун, брат. Я не смог бы его заточить. Он сам выбрал этот… сосуд.

– Сам выбрал службу человеку?
– вскинул брови Халиб.

– Не службу, - тихо поправил его Амин.
– Дружбу.

– Дружбу? О нет, он тебя защищает - он тебе служит, - покачал головой Халиб.
– Нет, Амин. Ты знаешь какой-то секрет, как подчинять джинов, - глаза султана загорелись, - Скажи мне. Скажи мне, что это. Какой-то магический фокус? Ну да, ты не колдун. Тогда что? Талисман? Но тебя обыскивали и кроме кинжала ничего не нашли. Что это?
– голос Халиба охрип от еле сдерживаемой алчности.
– Скажи мне, что это?!

Амин неосознанно схватился за рукоять джамбии, и на кровать рядом с султаном шлёпнулись сразу три змеи. Угрожающе зашипели, вытягивая плоские чёрно-жёлтые головы.

– Амин, - с трудом взяв себя в руки, улыбнулся султан.
– Я позволю тебе… я позволю тебе остаться во дворце, даже сохраню титул, если хочешь. Только скажи, что это.

– Я не могу, - тихо произнёс Амин, и Халиб потянулся к висящему на поясе кинжалу.

Амин перехватил его руку, удивляясь, как неприятно дотрагиваться до умащенной розовой водой кожи брата - примерно так же, как раньше он не любил касаться змей.

– Подожди, Халиб. Ты хочешь знать, как я смог получить джинов в союзники? Я тебе покажу. Когда мы разобьём султана Гарибы.

Халиб пристально смотрел ему в глаза какое-то время, потом отвернулся, рассмеявшись.

– Ну конечно. Умно, брат. Очень умно. Джины, да твоё знание - всё, почему я терплю тебя. Заставишь меня пообещать что-нибудь эдакое в обмен? Давай, ты всегда был умненьким мальчиком, - и, поднявшись, направился к двери.

Амин с улыбкой покачал головой и тихо позвал:

– Халиб. Почему ты убил Зульфию?

Султан остановился. Обернулся, удивлённо глядя на Амина.

– Зуль… А, твою наложницу, которая любила танцевать с саблей? У неё хорошо получалось.

– Почему ты убил её?
– повторил Амин.

– До сих пор не понимаешь?
– усмехнулся Халиб.
– Странно. Она была твоей слабостью, брат. Единственное, что могло бросить тебя на колени передо мной. Какая-то девчонка-наложница! Ты был противен мне тогда - шехзаде, готовый умолять, чтобы эту раскрашенную дуру не трогали. Нет бы спасать собственную шкуру! Не будь тогда этого мальчишки - как там его звали?
– ты бы так и рыдал над её телом.

– Захир, - шепнул Амин, закрыв глаза.
– Его звали Захир.

– Вот видишь, - рассмеялся Халиб.
– Ты их помнишь. До сих пор. Это слабость, Амин, недостойная шехзаде. От слабостей необходимо избавляться. Странно, что я объясняю это тебе. Разве это не очевидно?

Амин, тяжело вздохнув, вспоминал, как день за днём, ночь за ночью после побега его держало только желание сначала отомстить старшему брату, потом – просто вернуться. И, наконец – доказать, прежде всего, самому себе, что он достаточно силён, чтобы защитить тех, кто ему дорог. Теперь силён – ведь раньше не смог.