Эмма задала другой волновавший ее вопрос:

— Когда же произошел окончательный разрыв?

Джойс покачала головой:

— Не знаю, мы почти перестали общаться. Я ведь уже говорила, что Кейт, выбрав кардиологию, уехала из Балтимора. Мы надолго потеряли друг друга из вида. Иногда переписывались по электронной почте, но задушевные доверительные беседы прекратились. Она защитила диссертацию в Сан-Франциско, затем переехала в Нью-Йорк и стала практикующим хирургом. Пять лет назад получила в Бостоне лицензию специалиста по трансплантации сердца и ныне является штатным сотрудником Центральной больницы Массачусетса.

Тут «полицейская» ловко направила разговор в нужное ей русло.

— И вот, наконец, вы обе оказались в одном городе. Единство времени и места.

— Не совсем. Я-то приехала по вызову Института мозга человека позже, три с половиной года назад.

— Не сомневаюсь, по приезде вы сразу же захотели увидеться с лучшей подругой…

Джойс замялась, умолкла, подбирая слова.

— Да, я ей позвонила, и мы встретились в кафе. Ее дочке тогда было месяцев шесть. Кейт сказала, что счастлива, наслаждается спокойной семейной жизнью, всем сердцем любит мужа, профессора философии в Гарварде.

— Вы ей поверили?

— С чего бы ей лгать?

— Вы не спросили про Ника Фитча?

— Нет, конечно! Это было бы неуместно. Она не так давно вышла замуж, родила дочь. К чему ворошить прошлое?

— И часто вы виделись с ней с тех пор?

— Пыталась много раз с ней связаться, но она не отвечала на мои послания, не подходила к телефону. В конце концов я отступилась.

Джойс тяжело вздохнула, повисло тягостное молчание. Эмма обернулась к окну, прищурилась и разглядела внизу в темноте черную мрачную реку.

— Спасибо за вашу помощь, профессор. Простите, что отняла у вас столько времени, — «полицейская» встала и откланялась.

Ученая дама тоже поднялась:

— Пойдемте, лейтенант, я провожу вас.

Они вместе прошли по коридору, вместе спустились на лифте. Нажимая кнопку первого этажа, Джойс встревоженно повторила прежний вопрос:

— В чем все-таки обвиняют Кейт? Ведь никакой она не свидетель… Неужели я не вправе узнать?

— Увы, я действительно не могу ничего рассказать вам. И, пожалуйста, не говорите никому о нашем разговоре.

— Хорошо, если вы настаиваете. Надеюсь, вскоре все разъяснится, и Кейт оправдают. Поймите, она слишком умный, твердый и последовательный человек, чтобы оступиться. Об одной ее особенности вы должны знать: за что бы она ни взялась, обязательно доведет начатое до конца. Лишь одно может погубить ее, у Кейт всего одна слабость…

— Любовь к Нику Фитчу?

— Именно. Кейт сама говорила, что он пробудил в ней русские корни, широкую страстную натуру, так что ради него она готова на все, даже на преступление. Поверьте, она не шутила.

Когда они вышли в холл, Джойс протянула «лейтенанту» свою визитную карточку.

— Если вам понадобятся еще какие-то сведения, не стесняйтесь, звоните.

— Благодарю вас. И последний вопрос: способна ли Кейт жестоко отомстить Нику Фитчу за все обиды?

В ответ профессор только руками развела. Они еще долго, не менее получаса, стояли у молочно-белой стены. Джойс говорила, а Эмма слушала.

Все, стеклянные двери за ней закрылись, темнота обступила со всех сторон. Как поздно! Вьюга улеглась, зато мороз усилился. Будто она не в Кембридже, а на Северном полюсе.

И ни одного такси, хоть плачь. Пришлось добираться до Бостона на метро.

Войдя в номер, она увидела, что Ромуальд спит, сидя перед компьютером и положив буйную голову на стол.

С любопытством заглянула в экран и ахнула: мальчишка заделался охранником больницы, все камеры слежения теперь к его услугам! Ничего себе, потрудился!

Эмма на цыпочках вышла в коридор, вернулась в уютный бар. Ночью здесь почти никого не было.

Заказала еще «Кайпироску», потом выпила коктейль «Опухоль мозга». Джойс Уилкинсон в холле на прощание рассказала ей много интересного, предстояло это обдумать.

Она рассказала о первой встрече Кейт и Ника Фитча.

Девятнадцать лет назад

Февраль, 1991

Кейт — шестнадцать лет, Нику — двадцать три