— Теперь я понимаю, почему ты меня оставил. Это очень красиво.

— Ночью особенно впечатляет, а вот днем уже не так сильно. — Я подхожу к ней сзади и осторожно кладу руку на бедро. — Посмотри вон туда. — Я указываю туда, где прожекторы освещают небо. — Там проходит премьера фильма. Должно быть, сейчас там около двух тысяч орущих фанатов.

— А ты бывал? — спрашивает она, закрывая глаза и кладя голову мне на плечо. Мне приходится напоминать себе, что я должен быть хорошим мальчиком.

— Бывал. Это входит в мою работу. — Я держу ее так всего мгновение, желая, чтобы оно длилось всю ночь. — Джози, ты сказала, что я оставил тебя. Но это не так. Я каждую минуту, каждый день хотел, чтобы ты была со мной, но я не думал, что ты поедешь.

Она не отвечает, а потом делает невообразимое: отворачивается от меня и окидывает взглядом номер. Дотрагивается до моих премий «Грэмми», золотых записей и обложек альбомов, висящих на стене.

— Ты действительно хорошо устроился.

— Я был полон решимости. Нужно было многое доказать.

— Кому?

— В основном, себе. — Я подвожу ее к столу, выдвигая для нее стул. Она садится, и я слегка его подталкиваю. Она кладет салфетку на колени, а я в это время наполняю бокалы шампанским. — Прости, что не приоделся. Это мой обычный наряд, когда я не присутствую на одном из подобных мероприятий. — Я показываю в сторону окна.

— А ты часто ходишь?

Я снимаю с блюд салфетки и сажусь.

— Это зависит от того, что у меня происходит. Если выходит новый альбом, то да, я хожу. Это своего рода бесплатная реклама: я могу сообщить дату релиза или поговорить о том, чтобы на радио крутили мой сингл. Пару раз мне пришлось пойти, потому что я, то есть моя группа участвовала в создании саундтрека.

Несколько минут Джози молчит. Она сосредоточена на еде, а я гадаю, не сказал ли чего-то лишнего. Надеюсь, что нет, но она должна видеть, насколько наша жизнь в Бомонте отличается от той, что я веду здесь.

— Могу я задать тебе вопрос?

— Конечно, — отвечает она, прежде чем сделать глоток шампанского.

— Тебе бы все это понравилось? Огни, шум, путешествия и долгие часы. Невозможность жить спокойной жизнью. По улице не пройдешь, чтобы тебя кто-нибудь не сфотографировал. Ты бы беспокоилась о том, что и кого одеть на премьеру, а люди были бы твоими друзьями только из-за того, кто ты или за кем замужем. Ты этого хотела бы для себя?

Джози кладет вилку и подносит салфетку к губам. Когда она ее убирает, то улыбается мне.

— Если ты спрашиваешь меня сегодня, смогла бы я так жить, то мой ответ — нет. Последние десять лет моя жизнь была настолько тихой, что я не знала бы, что делать со всем этим, если бы мне пришлось сейчас. Но если бы ты сказал, что предлагаешь мне выбор: больше никогда тебя не увидеть или переехать сюда, чтобы ты мог попробовать себя в музыке, — я бы поехала с тобой. В тот вечер я бы уехала, потому что ты был моей жизнью, Лиам.

— Я не думал, что ты поедешь, и не хотел слышать твой отказ или чтобы ты принижала меня за то, что я хочу чего-то другого. Мне нужно было это попробовать.

— А теперь, когда оно у тебя есть?

Я качаю головой. У меня нет права отвечать на этот вопрос. Не имеет значения, что я скажу, потому что я потерял десять лет жизни с ней и нашим сыном.

— Я обожаю свою жизнь, ДжоДжо, и в то же время ненавижу ее. Мне нравится то, что я делаю: пишу музыку и развлекаю людей. Я написал целый альбом, на который за две недели меня вдохновили вы с Ноа. Само это чувство не поддается описанию. — Я наклоняюсь вперед и беру ее ладони в свои. — Мне не хватает всего, что связано с тобой, и, просыпаясь каждое утро, я думаю: «Что же я наделал, черт возьми?», — потому что у меня в руках была самая красивая девушка, а я бросил ее ради чего... этого? — Я обвожу комнату рукой. — Я живу в отеле, потому что это удобно. Мне готовят, убирают и стирают, если я того хочу. У меня есть тот, кто говорит мне, какое интервью дать и чьи дизайнерские вещи надеть. Для нее я словно чертова марионетка, потому что плачу ей за эту работу. И я уже думаю все бросить, но потом вспоминаю, почему я это делаю, и не могу.

— У тебя действительно хорошо получается то, что ты делаешь.

— Спасибо, — говорю я, поднося ее руку к своим губам и легонько целуя каждый пальчик. Потом неохотно выпускаю ее руку и наливаю нам еще шампанского.

— Ты пытаешься меня напоить?

Я одариваю ее своим фирменным взглядом. У нее приоткрывается рот, в глазах появляется поволока. Джози только что познакомилась с Лиамом Пейджем.

Большинство взглядов Лиама у меня получалось избегать, кроме этого одного. Знаю, что у меня открылся рот, как у рыбы, язык пересох. Я скрещиваю ноги, чтобы сдержать пульсирование между бедер. Я откидываюсь на спинку стула, а он, качая головой, улыбается мне. Потом он встает и останавливается позади меня.

— Что-то не так, ДжоДжо? — соблазнительно шепчет он, его нос скользит за моим ухом, отчего у меня перехватывает дыхание. Когда он прикусывает мочку моего уха, я ерзаю на стуле. Мне приходится отодвинуться от него, пока я не сделала того, о чем буду жалеть.