Как всякая женщина в возрасте, Фортуна обидчива и близорука.

— Вроде бы уже летят... — Под моим напором Шустов заколебался. — По времени они давно должны лететь. Теоретически.

Ни слова больше ни говоря, я извлек из кармана пластмассовый игральный кубик. Ситуация требовала непрерывного контроля. Моя оплошность с амулетом могла иметь любые последствия, в том числе фатальные.

Итак. Единица — норма, шесть — катастрофа. Бросаем...

Четыре!

Опять проклятущая четверка! Фортуна вновь предупреждала о крупных неприятностях, но, как и позавчера, даже не намекала, откуда их ждать. Снова Мельников с Печерским? Или что-то другое?

— Звоните в справочную аэропорта! — Я метнул Шустову пенал переносного телефона. — Узнайте, не было ли задержки их рейса... Номер рейса у вас записан?

— Сейчас-сейчас... — Поймав телефон, мой зам стал судорожно листать записную книжку. — Вот!..

Семь раз пискнула клавиатура кнопочного набора. Шустов вколотил в трубку свой вопрос и замер, выжидая.

— Самолет улетел вовремя, — наконец, объявил он. На конопатом юрином лице проступила несмелая улыбка. — Даже не верится, Аркадий Николаевич. Минута в минуту.

Это, разумеется, еще ни о чем не говорило: два пасынка Фортуны запросто могли и опоздать на рейс.

— Теперь свяжитесь с паспортным контролем, — поторопил я Шустова. — Пусть скажут, поднимались эти двое на борт или нет...

Телефонная трубка в руках моего зама вся испищалась голосом брошенного котенка, пока Юра смог набрать нужный номер. Я тем временем успокаивал нервы строительством карточного домика на столе. В основание у меня ложилась красная масть, верхние ярусы я возводил из черной — и сам же ломал постройку, стоило ей чуть зашататься. Пасьянс, даже легкий, я раскладывать опасался. «Мель-ников и Пе-чер-ский... — втолковывал кому-то Шустов. — Нет, не Мельников дефис Печерский, а отдельно Андрей Мельников и отдельно Павел Печерский... Оба Ивановичи... Да, разные, очень разные, толстый и тонкий... Нет, я не в этом смысле сказал «толстый и тонкий»... Я понимаю, вы пассажиров не взвешиваете, только их багаж... Вот-вот, проверьте посадочные талоны... Есть?.. Точно есть?.. Большое вам спасибо! Преогромное!»

— Улетели! — радостно доложил Шустов, возвращая телефон. — Места одиннадцатое и двенадцатое, в бизнес-классе...

Кубик, подкинутый мною над столом, сокрушил последний недостроенный домик из карт.

По-прежнему четверка! Опять! Если не эти двое, то где подвох? Где же таится погибель моя?

Я схватил сегодняшнюю телепрограмму и начал исследовать ее построчно, пункт за пунктом... Эту передачу я видел, эту я тоже видел, это безобидно, это рекламный блок, а это...

— Шустов! — воскликнул я. — Это у нас что такое?

— Где? — Мой заместитель вытянул шею.

— Да вот, в вечернем эфире. — Я ткнул указательным пальцем. — Вот. Художественный фильм в двух сериях. «Эпилятор» и «Эпилятор-2»... Не порнография?

— Нет-нет, Аркадий Николаевич! — испугался Юра. — Штатовский детектив. «Мирамакс», лицензионный, класса «А». Сценарий Криса Твентино, режиссер Боб Ковригес. Разрешен для семейного просмотра.

— Вы лично просматривали? — в упор спросил я.

— Лично я не успел, — поник Шустов. — Но вся редакция худвещания видела. А после Карина Жеглова еще смотрела, и Юрочка Каминский из бухгалтерии, и Черкашин из рекламы. Даже Гусман Юлий Соломоныч хвалили...

— Несите обе серии, — потребовал я. — Я разберусь. Если найду хоть небольшую эротику, берегитесь все. И Гусмана не помилую.

Обескураженный Шустов притащил обе кассеты и тоже устроился в уголке смотреть: то ли на экран монитора, то ли на лицо своего шефа, смотрящего на экран.

— Идите к себе, Юра, — сурово сказал я. — Я уж сам тут как-нибудь.

Вопреки моим опасениям кино оказалось приличным. Действительно, это был детектив. Врач-косметолог превращался в маньяка-садиста и мучил своих пациенток, дергая им волосы из лодыжек. А дурищи пациентки мало того, что терпели, — еще и платили садисту деньги за каждый выдранный волосок. Лишь главная героиня в середине фильма начинала подозревать неладное...

— ... Аркадий Николаевич!

Юра Шустов вбежал на самом интересном месте: героиню только-только привязали к больничной каталке, а садист-косметолог навострил пинцет.

— Аркадий Николаевич, беда!!

Одной рукой я утопил кнопку «pause» на пульте видеомагнитофона, а другой спешно подбросил кубик... Четыре! И фильм тут явно не виноват. Тогда кто же виноват?

— Все-таки Мельников и Печерский? — попытался угадать я. — Выпрыгнули из самолета на ходу? Не там пересекли белорусско-китайскую воздушную границу?

— Хуже! — застонал Юра. — У нас накрылся репортаж из Крылатского... Дима Игрунов сейчас только позвонил по мобильному, с брифинга Баландина в Кремле. Администрация еще с утра все переиграла, и Президент уехал голосовать в Подмосковье... И там уже проголосовал!..

При последних словах Шустова в кабинете возникла секретарша Аглая, держа на подносике мой амулет. Кроличья лапка была теперь уже не такой белой, а с правого боку даже черной, с подпалиной.

— Аркадий Николаевич, простите... — Грудь моей секретарши вздымалась в так ее словам, и она по-прежнему меня возбуждала. Правда, немного послабее, чем позавчера. — Я ее отмыла, стала сушить в калорифере, и она вдруг... чуть пригорела. Самую малость...