— Куда надо, туда и пру, — мрачно сказал я. Любые извинения в такой ситуации вызвали бы нездоровый интерес ко мне. — Здесь режимный объект, товарищи. Не забывайтесь. Враг не дремлет.

Услышав знакомые с детства слова, старцы-наблюдатели мигом подобрели и дали мне дорогу. Я полез разглядывать пластиковые прямоугольнички на тех, кто больше соответствовал приметам.

Гульченко, Соколянский, Свободин, Клейман...

Я еще продвинулся вперед, опять кого-то толкнул и опять не извинился.

... Бартошевич, Тулинцев, Бирюков, Оренов...

Чем глубже я залезал в толпу, тем чаще мне попадалось высокие стриженые люди — прямые кандидаты в «Мстители». Короткая стрижка сейчас, к сожалению, в моде.

... Пожаров, Храпунков, Арзуманян, Письменный, Романов, Левитин...

Нет, это абсолютно бестолковое занятие, сказал я себе и начал выбираться из толпы обратно. В одиночку, тут ничего не сделать. Нужно задействовать всю охрану, устроить здесь тихую тотальную проверку. Признайся же, Макс: ты и полез изучать фамилии на пропусках, чтобы отсрочить неизбежное — серьезный разговор с Филиковым. Но дальше тянуть нельзя. Безопасность людей важнее твоих личных обид...

Майор Александр Вячеславович стоял на ступеньках школы и отдавал подчиненным распоряжения. Мой сбивчивый рассказ сперва заставил его посуроветь, но вскоре лицо его разгладилось. Под конец на губах Филикова заиграла хитренькая улыбка.

— То есть, — подытожил он, — я обязан сейчас навести здесь повальный шмон на основании твоих оч-чень смутных подозрений...

— У него взрывчатка, — напомнил я.

— Конечно-конечно! — закивал Филиков. — У него полно взрывчатки. Он психопат, наркоман, инвалид кавказской войны и мечтает взорвать Президента с целью личной мести... — Его насмешливый тон не оставлял мне никаких надежд. — Неплохо придумано, Макс. Если бы я тебя не знал, наверняка бы купился. И вместо торжественной встречи Президента устроил бы тут шухер на весь микрорайон. А ведь наш старик не любит шухера и не любит тех, кто его наводит... Что ж, ты бы меня красиво умыл, Макс. Но извини: реванша у тебя сегодня не получится.

— Да не... — начал было я, однако запнулся. Фразу «Да не будет здесь никакого Президента!», повисшую у меня на кончике языка, я так и не произнес. Нулевая форма, черт! Я же давал Болеку подписку.

— Что значит твое «дане», Макс? — снисходительно улыбаясь, переспросил Филиков. Разгадав мой хитрый план, майор был счастлив.

— Ничего, — со вздохом ответил я. — Ладно, Филиков, пускай ты не веришь мне... Но хоть кто-нибудь тебя может разубедить?

— Даже двое. — Майор дважды ткнул пальцем в небо. — Генерал Голубев и Господь Бог. Если кто-то из них отдаст приказ, я наведу любой шмон где угодно. А пока — уж прости!

Довольный Филиков отвернулся к своим подчиненным-пиджакам. Я быстро поднялся на ступеньку вверх и вошел в школьный вестибюль. Сам того не желая, майор натолкнул меня на простую мысль. Хочешь приказа, Борода? Будет тебе приказ! Сейчас вот найду телефон...

После странной истории с автоматчиками я не хотел звонить генералу Голубеву, а налаживать прямую телефонную связь с Богом не научились даже спецы из ФАПСИ. Однако примерно на середине между Голубевым и Богом была еще одна инстанция. Ее-то номер у меня имелся.

Взяв чересчур резвый темп, я проскочил лишние полсотни метров по пустынному школьному коридору, и только когда уперся в дверь с буквой «М», сообразил повернуть обратно к вахте.

Телефон я заметил на низеньком столике, под вывешенным расписанием звонков. У аппарата за столиком нес дежурство старлей Егоршин, с которым мы вместе неоднократно брали штурмом Лубянский лифт. Закованный в броню черного костюма, Егоршин тоскливо потел.

— Здравия желаю, капитан, — пробурчал старлей и в своей обычной манере добавил: — Дурдом!.. На второй этаж, где голосуют, нагнали контингента со всего Управления. Дурдом! А мне здесь одному охранять и телефон, и лестницу наверх...

— Крепитесь, Егоршин. — Я пододвинул к себе свободный стул, нашел в блокноте номер, набрал его. — Это Администрация Президента? Я — капитан ФСБ Лаптев. Соедините меня с Болеславом Яновичем.

Услышав мои последние слова, старлей тихо снялся с места и почтительно отступил к дверям, дабы не мешать переговорам на государственном уровне. Однако никаких переговоров у меня не вышло.

— Болеслава Яновича нет, — откликнулся женский голос. — Он в Центризбиркоме. Что ему передать?

— Спасибо, ничего не надо. — Я досадливо бросил трубку и глазами поискал старлея, чтобы возвратить его на пост.

Егоршин тем временем успел обрести нового собеседника — высокого стриженого парня с забинтованной ладонью. Вот вам еще один кандидат в «Мстители», подумал я. Какой уж там по счету?

Кандидат по фамилии Леонтьев переминался с ноги на ногу: наверно, выяснял расположение здешнего сортира. Ну точно!

— ... Вон там, в конце коридора. — Старлей показал рукой.

Бурча себе под нос, парень прошел мимо меня. На всякий случай я прислушался к его тихому заунывному бормотанью. Чисто инстинктивно.