Сразу после моего возвращения, все мы взобрались на нарнов, привязались к ним самым надежным образом и продолжили наше путешествие.

Все та же безграничная синева вокруг, куда не кинь взгляд, которая успела приесться за первую половину пути. Только сейчас меня грело наше короткое свидание с Даной. Все то, что случилось вчера, было не просто каким-то невероятным, сказочным сном, а, в самом деле, произошло со мной. Хотя утром я несколько раз в этом и усомнился.

Впереди, на море, показалась черная точка. Мы подлетали все ближе, и становилось понятно, что это корабль. Изящная каравелла, с поднятыми парусами, шла по тому же курсу, что и мы.

Нарн начал снижаться и уже через минуту, я смог рассмотреть малейшую деталь на палубе. Видел, как бегает по палубе команда, исполняя приказы. Кто-то драил палубу, кто-то перетаскивал в другое место канат. Матрос в люльке на центральной, самой высокой, мачте — вперед смотрящий, так, кажется, он назывался — приветливо помахал нам рукой. Не знаю, видел ли он меня из-под тела нарна, однако я махнул ему в ответ.

Когда мы пролетали уже над самой палубой, я невольно вздрогнул. Под кораблем появилась огромная тень, превосходящая размеры шхуны раза в три. На корабле все забегали еще быстрее. Звонко начал трезвонить колокол — видно так, объявлялась тревога на судне. До меня долетели неясные отрывки команд — Кто-то, после таких криков, наверняка себе голос сорвал. Корабль несколько замедлился и вильнул в сторону, так что исполинская тень проскочила вперед и замерла на месте. Из-под глади моря вылетел огромный темно-коричневый, весь в каких-то разводах, хвост, больше всего напоминающий змеиный, и тут же упал вниз, подняв целую тучу брызг. Я начал дергать за куртку погонщика нарнов и закричал, стараясь перекрыть шум ветра:

— Кто это?!

Как ни странно погонщик нарнов услышал мой вопрос и взглянул вниз. Ветер принес мне ответ:

— Левиафан…

Мог бы и сам догадаться, зачем только, спрашивается, человека побеспокоил?

Мы уже пролетели над кораблем и левиафаном, поэтому мне пришлось поворачиваться назад, чтобы разглядеть еще хоть что-то. Количество людей на палубе увеличилось, и забегали они еще быстрее. На носу и корабле начали расчехлять приспособления, которые оказались оружием — гигантскими арбалетами, заряженными гарпунами с зазубренными наконечниками.

Итога этой битвой мне увидеть не удалось. Нарн очень быстро летел вперед, и каравелла все удалялась, теперь все больше напоминая невнятное, размытое пятнышко.

Интересно, смогут моряки справиться с таким чудищем? Были бы у них торпеды и пулеметы, я бы в исходе этой схватки не сомневался. Порвали бы левиафана на куски, особо не напрягаясь. А вот когда все вооружение сводится лишь к стрелам, пускай и очень большим, победа в сражении вызывала у меня обоснованные сомнения. С другой стороны на палубе не было заметно паники или суеты. Все слаженно и четко выполняли команды. По всей видимости, не впервой морякам было сражаться с морским монстром. Наверняка у них была заготовлена стратегия на подобные случаи. Так что шансы на победу у экипажа корабля были. По крайней мере, я на это очень надеялся.

Нарн набирал высоту, и очень скоро мы оказались под облаками. Достаточно было лишь вытянуть руку вверх, чтобы коснуться пальцами их пушистых тел.

Дальнейший путь мы проделали без приключений.

Коричневая линия земли показалась на горизонте часа через два полета. Я едва в ладоши, от радости, не захлопал.

Нарны летели фантастически быстро. Теперь, по стремительно приближающемуся берегу, это было видно особенно сильно. К тому же нарны, увидев близкую землю, еще поднажали. Ветер ударил мне в лицо с удвоенной силой. Видимо и животным успел надоесть этот кажущийся бесконечным перелет.

Стало возможно возможным различить очертания города, но моим вниманием завладел вовсе не он. Возле берега начиналась череда маленьких островов и рифов, чьи блестящие от солнца верхушки торчали из воды. Они образовывали своего рода стены туннеля ведущего прямиком к порту. В самом начале этого туннеля, на двух самых больших островках стояли маяки — высокие, тонкие, какие-то хрупкие и изящные. Стены неровные, словно по их поверхности ежесекундно пробегали волны. Мы пролетели совсем рядом с крышей, левого маяка, и я даже успел разглядеть, блеснувший на солнце, край фонаря.

Аллэйн открылся нам во всей своей красе уже через минуту. Высокие шпили башен, многие из которых были украшены серебряными узорами. Четкие линии улиц, заканчивающихся на площадях с фонтанами либо скульптурами. Дворцы, укрытые в зелени садов. Аккуратные двух и трех этажные домики. Все выдержано в светлых тонах. Какая-то удивительная смесь римской архитектуры, с ее обилием колонн и статуй, с готическим зодчеством — четкие линии домов, строгие формы. В самом центре города, огромный, заросший исполинскими деревьями, парк, с линиями пешеходных дорожек, в центре которого было разбито озеро.

Вид города завораживал. Не зря, как только услышал название в голову сразу пришли эльфы. Когда в книгах встречал описания их городов, неизменно представлял себе их похожими на Аллэйн. Что-то сказочное, неимоверно пленительное, исходило из этих стен. У города была своя собственная аура — очень торжественная, но в тоже время, привлекательная и дружелюбная.

В общем-то, ничего удивительного в таком великолепии не было. Если люди постоянно не воюют, не убивают себе подобных, то искусство должно развиваться в ускоренных темпах — нужно же выплескивать куда-то накопившуюся энергию. То, что архитекторы, поработавшие над созданием этого города, талантливы — бесспорно. Все дома и строения были выдержаны в единой цветовой гамме, с преобладанием белого и светло-серого цветов. Но такие тона не давили, не вгоняли в тоску. Скорее наоборот, когда я увидел весь город с высоты нарного полета, сердце у меня защемило. Город был очень красив, и величественен, цеплял за сердце с первого взгляда.