Обнадеживающие слова. Информация о том, что подцепил достаточно редкое заболевание, меня вовсе не удивила. Везло мне, как утопленнику, в последнее время. Хорошо хоть лекарство от такой болячки есть.

— Надеюсь, — тяжело вздохнул я. — Слушай, а может, это я благодаря твоей вакцине скорее поправился. То есть, выпей я только микстуру доктора, оклемался бы лишь к завтрашнему утру. А твоя вакцина процесс ускорила?

— Все может быть, — призадумался Алан.

Я пытался вспомнить, что произошло сразу после того, как вернулся в номер. В голове была каша из неясных обрывочных воспоминаний. Эр Серхио в них был и, вроде, Дана.

Нет, никак мне самому не вспомнить!

— А я ничего такого, за что потом стыдно будет, в бреду не начудил? — с опаской поинтересовался я.

— Ну, это смотря за, что тебе обычно стыдно бывает, — туманно ответил Алан.

— Это как? Значит начудил?

— Ничего плохого ты не сделал, поверь мне. Скорее уж продемонстрировал настоящий мужской характер и совершил поступок. Сделал шаг, так сказать.

— Хватит умничать и говорить загадками! Прямо скажи, чего я натворил?!

— Да успокойся ты, на самом деле, ничего плохого. Просто ты Дане в любви признался.

— А? — я не просто удивился, я самым натуральным образом обалдел!

— Бэ, — передразнил меня Алан. — Самое интересное ни это.

— А что же?

— Ты сделал это в присутствии эра Серхио!

— Ё-ё-ё…

— Вот именно! Но к нему ты тоже успел подмазаться!

— Это как же?

— Очень просто — сказал, что он стоящий мужик! Мне бы это польстило!

— Ага, как же — он не ты. Я не твоей дочери в чувствах открылся.

— Ну и что в этом такого? Это же прекрасно, когда двое любят друг друга!

— Она, что мне тоже в чем-то призналась?

— Да нет, но я ее глаза видел.

— Какие глаза?! — закричал я. — Ты хоть представляешь, что теперь будет?!

— Чего ты так бесишься? — округлил глаза Алан. — Подумаешь, в любви ей признался! Не невинности же ты ее лишил! Или ты и это успел?

— Нет, этого пока не успел. — Смутился я. Вспышка ярости прошла, и от вопроса, заданного другом, у меня щеки порозовели.

— Так чего же ты тогда так переживаешь?

— Дана скоро замуж выходит, вот что! Она к жениху своему сюда приехала!

— Ни чего себе! — челюсть у Алана отпала. Он толи забыл о вчерашнем разговоре с эром Серхио, в котором, пусть и косвенным образом, но поднималась эта тема, либо пропустил ту часть беседы мимо ушей.

— Вот и я о том же!

Следующие десять минут мы сидели в тишине и каждый думал о своем.

Мне стало хуже. Начала бить дрожь, как будто я вдруг оказался на северном полюсе. Чтобы хоть как-то согреться, я весь закутался одеялом, выставив наружу только кончик носа. Помогло это слабо, но ничего не делать вообще — тоже не выход.

Начали слипаться глаза, а Алан принялся двоиться.

Ну вот, похоже, снова поднялся жар. Обычно повышение температуры тела, я чувствую практически сразу. Мне для этого даже градусник не требовался — если чувствую, что начали гореть уши и щеки пышут жаром, значит, температура подскочила. Сейчас все эти симптомы я испытывал на себе в полной мере.

Меня бросало то в жар, то в холод. Я ужасно потел под теплым одеялом, а в следующую секунду замерзал.

Алан, увидел мое состояние, и поднес стакан воды. Я быстро, едва ли не в один глоток, его выпил. Точно знал, что при жаре нужно пить как можно больше. Да и пить, чего уж тут скрывать, мне очень хотелось.

— Смотри, не засыпай, — сказал Алан, принимая из моих рук пустую кружку.

— Почему нет? Это как раз то, что мне сейчас нужно.

— Мне потребуется твоя помощь.

— Для чего?

— Я не просто так пришел в этот мир. У меня есть секретное задание, в которое я тебя вчера, некоторым образом, посвятил. Понимаешь, я состою на службе Света. Здесь я исполняю свое задание.

— Ты же ребенок! Как ты можешь быть чьим-то агентом?

— Вот так вот и могу! Я к себе внимания не привлекаю. Путешественников моего возраста знаешь сколько? Не знаешь, а я тебе скажу — много. И поэтому на них никто не обращает внимания. К тому же к детям всегда и почти везде, относятся снисходительно, не воспринимая всерьез.

— То есть ты что-то разведчика?

— Да, наподобие.

— И против кого же ты работаешь? У вас, что, война?

Алан, от моего издевательского тона, поморщился, но ответил:

— Войны, как таковой, нет. Противостоим друг другу на политической арене, стараясь переманить к себе, как можно больше сторонников, но до открытого столкновения дело не доходило уже много лет. А с кем мы воюем — вопрос, по меньшей мере, нелепый. С кем может воевать Свет? Конечно с Тьмой! С тьмой как таковой, с ее последствиями и приспешниками. С Тьмой, которая поселилась в душах людей. Чего ты смеешься?!