— Нет, — сказала та, что сидела слева от Лукойо. — Мы сами вышли потрепаться с ним, а наш хозяин нам позволил, потому что на улице мы можем поймать посетителей.

— Но поцелуйчик у тебя я все-таки украду, — заявил Лукойо, повернул голову к женщине, и поцелуй их получился Долгим и страстным.

Огерн покраснел и обратил свое внимание к другой женщине:

— Как у вас в городе наказывают за кражу?

От его угрюмого тона женщина нахмурилась и ответила:

— Отрубают ту руку, за которую поймают вора!

— Да? Тогда ты должна мне язык отрезать! — И Лукойо усмехнулся своей правой соседке.

— Да что ты, мне такое и в голову бы не пришло, поспешно воскликнула женщина, — мне от твоего языка столько радости!

Но она Лукойо так поцеловала и так прижалась к нему, что Огерну стало ясно: ей гораздо интереснее самой возбуждать полуэльфа, а вообще-то ей все равно, кто это будет — он или еще какой-то прохожий.

Огерну все это начинало надоедать. Как только женщина оторвалась от Лукойо, кузнец схватил полуэльфа за руку и рывком поставил на ноги.

— Пошли! У нас дел полно!

Лукойо набычился, попытался вырваться.

— Куда спешить? — огрызнулся он и вернулся взглядом в девицам. — Вообще-то спешить надо, — надо же мне раздобыть золотишка… — Он подхватил свой колчан и суму с луком и перебросил их через плечо. — Пока, девочки! Передайте от меня привет вашим сестренкам!

— Так ты что, покидаешь нас, что ли? — притворно скуксившись, проворковала одна из девиц.

— Только для того, чтобы поскорее к вам вернуться! — сказал Лукойо, наклонился, поцеловал девиц по очереди, а они обе похохотали и пожеманничали на прощание. Лукойо вздохнул и больше притворно, нежели от души, помахал девицам рукой и отвернулся.

Огерн шагал рядом с полуэльфом, не решаясь спросить, как это вышло, что Лукойо так быстро забыл о своей возлюбленной бири.

Вместо этого он спросил:

— Сколько им лет?

— Одной семнадцать, — ответил Лукойо, — а второй двадцать.

Огерн молча шел рядом. Ему показалось, что смой с этих «девочек» краску, и окажется, что им все тридцать. Наверное, жизнь у них нелегкая.

Как только они ушли с улицы Красных Фонарей, Лукойо так быстро нырнул в какую-то лавку, словно уже не раз бывал там. Огерн пошел за ним. Оглядевшись, он увидел много небольших столов, за которыми сидели люди и что-то пили из пузатых глиняных кружек. Некоторые еще и ели, и вкусные запахи напомнили кузнецу, как давно он ел в последний раз.

— Дело к вечеру, пора бы и перекусить, — объявил Лукойо и уселся за столик около стены. — Пил я много, а ел маловато.

— И как же мы попросим, чтобы нам дали еды? — спросил Огерн, усевшийся напротив полуэльфа.

Лукойо вытащил серебряную бусину.

— А я наврал их хозяйке, у меня все-таки осталось немного бусин.

Проходившая мимо женщина с подносом заметила блеск серебра и улыбнулась полуэльфу:

— Хочешь обменять свое серебро на еду и пиво?

— Да, поменял бы, — улыбнулся в ответ Лукойо. — Только чтобы с тарелками ты мне принесла сдачу — медные бусины, по две на каждого из нас.

— Женщина кивнула и удалилась, пробираясь между стольками к двери в дальней стороне. Лукойо проводил ее взглядом.

— Ежели бы ее вымыть да причесать, так очень даже ничего была бы.

— Ты что, ни о чем другом не можешь думать, что ли? — раздраженно проговорил Огерн.

— Лукойо только рот открыл, чтобы ответить, как от дверей послышался крик, от которого все сидевшие за столиками замерли:

— Сюда!

И все увидели пятерых воинов, которые вошли в дверь следом за стариком. Тот указывал на стол, где сидели Огерн и Лукойо. Лукойо побледнел и потянулся за ножом, но Огерн протянул руку и остановил его:

— Не бойся, это жрец из храма Ранола.

— Жрец? — Лукойо обернулся и одарил Огерна изумленным взором. — Ты что, за весь день в этом городе, где столько развлечений и радостей, нигде не побывал, кроме храма?

Нориль и воины подошли к столу. Остальные посетители расступались, давая им дорогу. Подойдя поближе, Нориль кивнул Огерну. Огерн встал и поклонился ему:

— Приветствую тебя, о мудрец!

— И я приветствую тебя, Огерн. Эти люди, которые пришли со мной, королевские воины. Они пришли, чтобы пригласить тебя в палаты короля.

— Что ж, дела таковы, что я не откажусь посетить короля, — отозвался Огерн, невесело усмехнувшись.

Лукойо посмотрел на кузнеца так, словно тот лишился рассудка, но Огерн продолжал:

— Могу я поинтересоваться, почему мы удостоились внимания короля?

— Вы только что прибыли с севера, — отвечал Нориль. — А королю оттуда поступают тревожные вести.

Лукойо устремил на жреца взгляд, полный волнения.

Огерн кивнул, догадываясь, что это за вести.

— Мы пойдем к королю, верно? — проговорил он с нажимом на последнее слово и выразительно глянул на Лукойо. — Или ты не желаешь стать гостем короля?