Морра иногда сталкивалась в переходах Храма с женщинами, не похожими на кормилицу и матушку: они были одеты в яркие одежды, на их головах были волосы, словно в гриве у лошадей, нередко на их шеях и руках девочка замечала блестящие разноцветные камушки. На вопрос, кто это, матушка Дория ответила, что это прихожанки Храма, одни из тех, кто подчиняется воле Судьбы, когда она говорит устами Морры. Теперь, едва Морра замечала яркую одежду прихожанок, она старалась не показываться им на глаза, - прихожанки пугали её так же, как свиньи и овцы на заднем дворе Храма. Морра стала относиться к ним как к обычным прислужницам, что жили во внешних стенах вокруг Храма, принимая факт их существования за неизбежность.

Однажды все-таки ей пришлось столкнуться с одной из прихожанок лицом к лицу.

Морра готовилась к церемонии Откровения, матушка велела прийти после третьего удара колокола на башне Храма, и Морра торопилась. Она заканчивала приготовления, сидя в нише около входа к главному алтарю, когда услышала незнакомый голос.

– Дитя, тебе не холодно без одежды? Как ты здесь оказалась?

Морра медленно повернулась лицом к говорившей и стала рассматривать из-под ресниц. Прихожанка стояла в луче света из окна под потолком, поэтому цвет её одежды казался не просто ярким, а светящимся. Странно, но эта женщина понравилась Морре. Темная грива прихожанки была тщательно собрана под золотой сеткой, в ушах, на шее, на руках и на пальцах поблескивали разноцветные камушки, а золотисто-розовое платье было расшито мелкими красными бусинами. Она была не молода, наверное, ровесница матушки Дории, но, в отличие от последней, лицо и руки её не были покрыты морщинами, лишь около синих глаз и около рта были заметны морщинки, будто женщина постоянно грустила.

Прихожанка удивленно рассматривала худенькую голую девочку лет семи, сидящую на каменном полу. Девочка была брита налысо, на её лице не было бровей, только пушистые черные ресницы, отбрасывающие тень на бледные щеки, говорили о том, что эта девочка - красавица. Пропорциональное тело, светлая кожа, худые руки с просвечивающими венками и длинными аристократическими пальчиками, аккуратные стопы - все говорило о том, что родители девочки принадлежат к высшей знати Гунии, но вот остальное...

Тело ребенка было покрыто рунами, девочка сама раскрашивала себя, до того как женщина её окликнула. На запястьях и щиколотках - полоски зарубцевавшейся кожи, словно ребенка очень долго держали в оковах. Женщина, бывшая матерью троих детей и уже бабушкой пятерых внуков, разозлилась на тех, кто мог сотворить такое с ребенком, она даже забыла, зачем пришла сюда сегодня:

– Дитя, что сделали с тобой? Где твои родители?
– ребенок молчал, не поднимая глаз, и женщина подошла ближе.
– Не бойся, моя семья имеет огромное влияние в Гунии, мы поможем тебе, только ответь - как ты получила эти шрамы?
– и она прикоснулась к коже на запястьях девочки.

Морра вздрогнула. Эта прихожанка не должна была подходить так близко и разговаривать с ней, тем более перед церемонией! Вдруг Судьба посчитает её тело оскверненным, и не заговорит устами Морры? Надо сказать ей, чтоб она ушла, здесь не место для прихожанок, это вход к главному алтарю!

– Уходите, - просто сказала Морра и подняла на женщину свои глаза.

Женщина была готова к чему угодно, только не к этому. На неё смотрели нечеловеческие глаза: абсолютно серые, без белков и зрачков. Словно два серых омута, глаза странной девочки притягивали, не давая отвести взгляд и подчиняя себе. Она впала в оцепенение, прикажи ей девочка убить, не задумываясь, исполнила бы.

– Уходите, - повторила Морра.

Женщина развернулась и ушла по коридору Храма прочь. Вздохнув, Морра поднялась с пола. Гулко зазвучал колокол, заставляя биться сердце быстрее - сейчас, уже скоро! Морра заспешила к алтарю.

На церемонию Откровения допускались только самые знатные прихожанки Храма. Проводилась она всего лишь четыре раза в год, после строгого недельного поста и омовения в горной реке двенадцать знатных дам приглашались в кельи вокруг главного алтаря. В каждой келье было единственное окошко, выходящее в зал на алтарь, при этом других окон не было видно. В определенный момент прихожанкам разрешалось задать по три сокровенных вопроса - любых, от политики государства до личных, и Судьба отвечала им через Видящую.

Церемонию проводила сама матушка Дория и три прислужницы. Видящую укладывали на алтарь и приковывали к нему золотыми браслетами, дабы во время Откровения та не поранила сама себя. Затем, вознеся молитвы Судьбе и Серому Оку Судьбы, Дория с прислужницами подносили Видящей особое питье, после которого той было легче открыть свой разум для Откровений. Морра никогда не помнила ничего из того, что происходило после. Ни какие вопросы ей задавали, ни что она отвечала, но всегда после церемонии она ощущала пустоту в душе, словно из неё вынимали что-то важное.

Сегодняшнее действо мало отличалось от предыдущих. Все было как обычно, вот только в одном из окошек Морра заметила женщину из коридора. Та смотрела на неё, закрыв рот рукой, словно боясь закричать. "Надо было приказать забыть обо мне", - с какой-то тоской подумала девочка. Её тянуло к этой незнакомой женщине, словно она могла одарить Морру теплом своей доброй души. В том, что душа у неё добрая, Морра ни капельки не сомневалась.

Когда пришло время задавать вопросы, знатная прихожанка не раздумывала: надо узнать у Богини про это дитя! Наверное, все мучают бедную девочку, а вот про её судьбу не спросит никто!