Первые два вопроса Исира, как и планировалось ранее её семьей, задала о карьере мужа-министра, а третий, тот, который мучил больше всего - о местонахождении средней дочери, пропавшей несколько лет назад - добрая женщина, не колеблясь, заменила на другой. "Что ждет девочку, служащую твоими устами, о, Богиня? Какова её Судьба? Что видит твоё Серое Око?" - прозвучавшие в тишине Храма вопросы заставили вздрогнуть трех прислужниц, а матушка Дория злобно зашипела со своего места в изголовье Морры.

Дория негодовала - как посмела прихожанка задавать такие вопросы? Кощунство! За сотни лет существования Храмов Судьбы, ни одной прихожанке не приходило в голову задавать подобные вопросы, а как осмелилась эта? Да какой бы знатной она не была, неужели не понимает: вся судьба, что есть у этой девочки - это жить и умереть в стенах Главного Храма, служа Богине Судьбе Серым Оком? Как может быть иначе? Но вопрос был задан, дым от кадила, зажженного в келье кощунственной прихожанки, потянулся к алтарю, окутывая выгибающуюся в трансе Морру, и потянулся под купол зала. Богиня приняла вопрос. Дория замерла. Замер весь зал, прихожанки в своих кельях прислушивались и, молча, удивлялись: кому интересна судьба этого дитя? Оно же рождено для служения Богине?

Морра затряслась в диком трансе. Её серые глаза стали похожи на две капли ядовитой ртути, лоб покрылся испариной, а из горла раздавалась непонятная речь. Прислужницы в испуге переводили взгляд с девочки на матушку Дорию и обратно - что делать? Такое они видели впервые. И вдруг девочка заговорила.

– Добрая Исира, странный вопрос задала ты своей Богине!
– прихожанка вздрогнула - как, Богиня знает её имя?
– Но Судьба даст ответ тебе.

Дория слушала с открытым ртом. Богиня обращалась к прихожанке напрямую, голос, исходивший от Морры, не был голосом семилетнего ребенка - голос женщины, голос, заставляющий бежать по спине липкие струйки пота. Да что ж за ответ-то даст Богиня? Неужели у девочки иная Судьба?..

– Девочка, чьими очами я вижу тебя - покинет этот мир. Сама. Скоро. Иной мир даст ей и другим Видящим защиту и любовь. Я сказала.
– Морра повернула лицо к Дории и нечеловеческая усмешка исказила её детское личико. Матушку передернуло. Богиня обращалась к ней!
– Дория, забываешь мои устои. Вы все, храмовницы - мои жрицы, забываете! Видящие должны по доброй воле говорить вам, а не служить мне под действием зелий. Сколько судеб вы поломали, когда должны были сберечь? Я - Богиня Судьбы, грядущим караю вас, жрицы моих Храмов!

Морра оскалилась, и по залу пронесся громкий рык Богини. Многие прихожанки в своих кельях упали в обморок, у некоторых ушами пошла кровь - не все были в силах выслушать божественный голос.

Дория и прислужницы уже давно стояли на коленях, склонив головы и сжавшись, словно для удара, а услышав последние слова Богини, распластались по полу. Исира в ужасе внимала голосу самой Судьбы: вот так ответ! На первые два её вопроса Богиня давала видения девочке, а та передавала увиденное прислужницам, растолковывающим эти видения и дающим окончательный ответ прихожанке. А тут сама Богиня заговорила, да еще и кару обещала Храму!

Морра приходила в себя. Девочка обессилено упала на алтарь, при этом из-под затянутых браслетов на руках и ногах текли тонкие ручейки крови, соединяясь с краской рун на теле ребенка, они имели не просто красный, а черный цвет. Дория и прислужницы медленно вставали с пола. Матушка была не похожа сама на себя, её всегда невозмутимое лицо выглядело испуганным.

– Сохранить произошедшее в тайне! Угрозами и золотом, - раздавала указания Дория, прислужницы суетливо бегали по внутренним и внешним коридорам Храма.- Ни одна прихожанка не выйдет отсюда, пока не принесет мне клятву молчания!

И все произошедшее наверняка осталось бы в пределах стен храма, если бы Судьба не исполнила свои обещания о грядущих карах. Правосудие Богини настигло Гунию, словно разящий меч - неотвратимо и молниеносно. В тот же день небеса разверзлись, и на стальных и золотых драконах, запряженных в горящие синим пламенем колесницы, с неба спустилось иномирное войско и осадило все крупные города. Совет министров был расстерян, Правитель пытался скрыться в подземном убежище, жрицы храмов напрасно, раз за разом, проводили церемонии Откровения - Богиня молчала. К закату иномиряне захватили осажденные города, уничтожив в них богатые и неприступные Храмы Судьбы. Гуния оказалась полностью в руках незнакомцев. Но не пылали пожары, не слышался людской плач, не стояла пыль на дорогах от бегущих в панике. Люди находились в странном спокойствии и продолжали заниматься своими насущными делами, а среди них то там, то тут высились иномирные воины. Закованные в черную броню, с острыми пиками в руках и устрашающими шлемами на головах, они, словно статуи, были бездвижны в толпе на базарах и площадях, в светских салонах и на узких улочках. Только глаза цвета жидкой ртути говорили о том, что под броней живые существа, но люди послушно смотрели сквозь воинов, даже не догадываясь, что находятся в плену чужой воли.

От Главного Храма Судьбы осталось несколько обугленных каменных глыб, камень спекся в один комок, такова была мощь гнева Богини.

Исира несла на руках маленькую Видящую, так напоминающую ей собственную пропавшую дочь и молилась. Чудом ей удалось убежать из Храма до того, как тот запылал синим огнем. Слуги и повозка Исиры остались там, в огне, поэтому приходилось идти босиком - от горной дороги почти ничего не осталось, а парчовые туфли быстро разодрались об острые камни. Ребенок находился в забытьи, и женщина молилась о её здоровье, надеясь до ночи добраться до небольшого городка у подножия гор. После очередного поворота ей открылся вид на долину: около городка стояли удивительные колесницы с драконами, чья чешуя в лучах заходящего солнца искрилась всеми цветами радуги. Исира в недоумении остановилась.