— Что ж, моя девочка, ты неплохо округляешься, но кусочек яблочка все равно не повредит, а? — Кобыла взяла отрезанную половинку аккуратно, не сводя глаз со второго куска.

— А это для Уинни, если она хорошо проявит себя со своей ученицей.

— Ты ее спас. — Айона подождала, пока он выйдет из стойла, и закрыла ворота. — Она твоя безраздельно, и это навсегда.

Айона протянула руку, чтобы погладить Дарлинг. Та с готовностью вытянула шею.

— Смотри-ка, тебя она не дичится. Это прогресс. Обычно с чужими она нервничает.

— Мы с ней друг друга хорошо понимаем.

Когда лошадь наклонила голову и прижалась к щеке Бойла, а тот достал из кармана вторую половинку яблока и скормил ей, сердце Айоны растаяло.

— Для Уинни я другое добуду. А тебе в твоей жизни они редко перепадали.

— Ну, все, — пробурчала Айона. — Я хорошо умею злиться и главным образом — по делу. Во всяком случае, мне так кажется. Но я ненавижу сердиться долго. Я просто не в силах долго находиться в этом состоянии, это слишком тяжело. Потом еще стоять здесь и смотреть, как вы друг друга обожаете… Все, не могу больше. Так что я на тебя больше не сержусь, если это имеет для тебя какое-то значение.

Бойл смерил ее задумчивым взглядом.

— И день, и работа проходят легче, когда на тебя ничто не давит.

— Согласна. Значит, — она протянула руку, — мир?

При виде протянутой руки он насупился, но взял ее. Хотел сразу же и отпустить, но задержал в своей ладони.

— Ты у меня работаешь.

Айона кивнула.

— Это правда.

— Ты сестра моих самых близких друзей.

Сердце ее забилось быстрее.

— Да.

— И мы с тобой знакомы меньше недели.

— Не спорю.

— И еще кое-что.

Она нахмурилась.

— Как тебя понимать?

— Так и понимай. В тебе есть кое-что еще, что ты сама только-только начинаешь познавать.

— О’кей. А это для тебя проблема?

— Я не говорил «проблема».

— Ты на дух не переносишь ведьм?

Его глаза обиженно вспыхнули, сверкнув зеленым.

— Весьма глупое предположение, учитывая, что я дружу с тремя из этого племени, а один из них мне еще и партнер.

— Тогда зачем говорить об этом как об одной из причин, почему ты не можешь — или не должен, я еще не разобралась, — проявлять ко мне интерес?

— Потому что это факт. Он существует. И хотел бы я посмотреть на того мужика, — с жаром продолжил он, — который не стал бы придавать этому значения.

— Если так дальше пойдет, я опять рассержусь. — Она задумалась. — Только это не так просто сделать, когда Дарлинг смотрит на тебя с таким обожанием. Плюс к тому — все, что ты сказал, правда, отрицать невозможно. И если все это для тебя проблема, то так тому и быть. Для меня — нет.

— Но мы с тобой не в равном положении.

— Это верно. Ладно. Мир восстановлен. Мы молодцы?

— Все же кое-что должно быть для тебя проблемой.

— Почему? Люди то и дело заводят романы с начальниками и подчиненными, и в этом, на мой взгляд, нет ничего дурного, если только субординация не используется для давления. И с родственниками друзей много кто встречается. А то, что я есть, изменить не могу и не хочу.

— Логично. Только это ничего не меняет.

Она рассмеялась.

— А если бы не логично — меняло бы?

— Да не… Черт!

Во второй раз за этот день он резко дернул ее к себе, с такой же досадой, как и утром. И поскольку она продолжала смеяться, то теперь поцелуем он оборвал ее смех.

На вкус она была светлой, теплой и прозрачной — со сгустком энергии в глубине, во всяком случае, так он себе представлял. Его притягивал этот вкус, возбуждал новый и новый аппетит. Она его одурманила, вот в чем дело, своим теплом и светом в полумраке конюшни, наполненной знакомым запахом лошадей. Это был его мир, и Айона теперь была его частью.

Девушка обвила его руками с таким видом, будто готова была остаться в этой позе навечно.

Что может больше воспламенить мужчину?

Он дернулся было назад.

— Это неразумно.

— А я не думала, разумно или нет. Поцелуй меня еще, тогда я подумаю.

Ей пришлось встать на цыпочки и притянуть к себе его голову, и тогда их губы встретились. Подумалось, что это все равно что приникнуть к вулкану перед самым его извержением, или лететь на облаке, которое вот-вот закрутится в смерч.

Что же будет, когда пламя вспыхнет и разразится буря?

Ей очень хотелось это узнать.

Но он опять отпрянул.

— Ни о чем ты не думаешь!

— А, верно, я забыла. Давай еще попробуем.