— Просто он осторожничает с незнакомцами. Их обоих берут на прогулки?

— Цезаря мы приберегаем для опытных наездников, но в принципе они тут оба на службе.

— Надеюсь, то же можно будет скоро сказать и обо мне. Я Айона Шиэн. Пришла поговорить с Бойлом Гратом.

— А, так ты, наверное, та янки, двоюродная сестра Коннора и Брэнны? А я Мира Куинн. — Она шагнула вперед и твердой рукой пожала Айоне руку, одновременно быстро и деловито оглядев ее с головы до ног. — Ты прямо с утра пораньше.

— Никак не привыкну к другому часовому поясу. Если сейчас неудачное время, я могу прийти позже.

— Что сейчас, что позже — какая разница. Бойла пока нет, но он скоро будет. Если хочешь, я тебе тут пока все покажу.

— С удовольствием. Спасибо! — Подобно Цезарю, Айона сразу сбросила напряжение. — Ты давно тут работаешь?

— Да уж почти восемь лет. Скоро девять будет. Да, впрочем, кто считает?

Она повела Айону в конюшню, широко шагая на длинных ногах, так что той пришлось поспешить, чтобы не отстать. С одной стороны Айона успела заметить комнату, заваленную шлемами, крагами, сапогами. Бочком подошел тощий кот, по примеру Миры смерив новенькую независимым взглядом, после чего чинно удалился.

— Это Дарби почтил нас присутствием. Он прекрасно ловит мышей, за что мы и прощаем ему его нелюдимость. Он честно зарабатывает свой хлеб, но ходит где и куда хочет.

— Самый лучший вариант.

Мира улыбнулась.

— Это правда. Так вот. Мы организуем конные прогулки, водим группы между Лох-Корриб до Мэском. Обычно это занимает час, но если клиент платит — продлеваем маршрут. И еще у нас тут тренировочный манеж. Можешь посмотреть.

Айона вошла. На аккуратном гнедом сидела женщина тридцати с небольшим лет, а некрупный подвижный мужчина в рабочих джинсах обучал и коня, и всадницу разным видам шага.

— Это наш Мик. В молодости был жокеем. Кладезь историй из тех времен.

— Вот бы послушать!

— Если задержишься здесь дольше пяти минут — непременно услышишь. — Мира уставила руки в боки и стала смотреть, как работает Мик, позволив Айоне сделать то же самое. — Мик когда-то неудачно упал на скачках в Роскоммоне, на этом его жокейская карьера закончилась. Теперь он учит, тренирует, а его ученики коллекционируют награды.

— Так вам, выходит, повезло, что он у вас работает.

— Это уж точно. У нас есть еще большая конюшня, там тоже и манеж, и плац. И конкурное поле там. Уроки мы там проводим. Это отсюда недалеко. Местные у нас тут тоже занимаются, иногда и на маршрут ходят. В это время года полегче, можно немного расслабиться, но дел всегда хватает. В общей сложности у нас на этой и на большой конюшне двадцать две лошади. Снаряжение держим вон там, в шорной.

Она обернулась к Айоне:

— Мы ездим по-английски, так что если ты привычна к западному седлу, придется приспосабливаться.

— Я и так, и так умею.

— Это очень кстати. Бойл очень строго следит, чтобы снаряжение было в надлежащем порядке, — продолжала она, жестом приглашая Айону войти. — Мы все делаем любую работу — какая в данный момент важнее. Снаряжение приводим в порядок, заказы принимаем, навоз вывозим, ходим за лошадьми, задаем корм — на каждом деннике вывешен график кормежки и рацион. А тебе приходилось водить конные маршруты?

— У себя дома, конечно.

— Тогда ты знаешь, что это не просто неспешная прогулка в компании с заказчиками. Надо еще следить, как они ведут повод, как в седле держатся… Да еще большинству здешних туристов подавай местный колорит. Надеюсь, ты понимаешь, о чем я? Их интересуют наши края, история, даже флора с фауной.

— Я буду учиться. Вообще-то кое-что я уже почитала. Люблю знать что-то о местах, где бываю.

— Пока живьем не увидишь, толком и не узнаешь.

— Но к неожиданностям я всегда готова.

Ее окружали знакомые запахи — кожа и седельное мыло. Она легко допускала, что для непосвященного глаза в комнате для хранения сбруи царит беспорядок, но в этом беспорядке она угадывала столь хорошо ей знакомую повседневность, видела, как что используется и как приводится в порядок, понимала, почему и где должна лежать та или иная вещь.

Поводья висели на одной стене, седла — на другой. На третьей стене — вешала для упряжи, там же — крючья и вешалка для мундштуков и мягких седел, полки для всякой всячины, тряпки, щетки, седельное мыло и масло. И в отдельной нише — метлы, вилы, скребницы, крючки для чистки копыт и ведра. Еще она заметила старенький холодильник.

— Там лекарства, — пояснила Мира. — Все под рукой — вдруг понадобится. Мы по возможности поддерживаем тут чистоту, а пару раз в год, когда наступает затишье, засучив рукава наводим полный порядок. Снаряжение у тебя будет свое?

— Я все продала. — Болезненное воспоминание. — Оставила только сапоги для езды и для уборки денников да еще шлем. Я не представляла, будет ли мне где все это хранить, да и вообще понадобится ли, во всяком случае на первом этапе. А надо иметь свое?

— Необязательно. Ну что ж, наверное, тебе не терпится взглянуть на наших лошадей. Мы берем и на постой, только в большую конюшню. Здесь мы держим ездовых и по мере надобности переводим их то туда, то сюда.