Миссис Хэнниган с удивлением еще раз посмотрела на фото, и складка у нее на лбу разгладилась.

— Ой, и правда, хорошо вышло. Наверное, у меня, когда я в первый раз смотрела, в глазах был туман.

— Вы присутствуете на каждом уроке… Мне кажется, это стимулирует ее усердие, ведь она знает, что вы здесь, что вы ее поддерживаете.

— Конечно, я все время здесь. Я же ее мама. Сейчас вот отцу позвоню, скажу, чтобы захватил клубничного мороженого, это ее любимое. После ужина отметим успехи. Не стану задерживать вас, я только хотела сказать вам спасибо за то, что вы вселили в нее уверенность. И в меня тоже. Им, — она чуть двинула подбородком в сторону административного крыльца, — повезло, что вы к ним устроились на работу.

После этого разговора Айона чуть не на крыльях полетела в конюшню. Вбежав, она на секунду остановилась, а едва глаза привыкли к темноте — увидела Бойла.

— Не знала, что ты здесь.

— Только вошел, и Сара мне уже все рассказала. На седьмом небе от счастья.

— Мы обе. Жаль, что ты не видел ее! Хочу посмотреть, как она ухаживает за Уинни.

— Все правильно делает, не бойся. Она просто влюблена в свою лошадь. Да и Муни там за ними приглядывает. Я подумал, не хочешь ли ты прогулять Аластара. Я собираюсь вывести на пробу Дарлинг — посмотреть, как она. Он ей составит отличную компанию. А ты — мне, — добавил Бойл.

— Я бы с удовольствием, но у меня до конца работы еще полчаса.

— Поскольку ты будешь помогать в тренировке лошадей — можешь считать это работой, для очистки совести.

— Идет.

На самом деле она и мечтать не могла о таком прекрасном завершении рабочего дня — конной прогулке с мужчиной, который заставлял трепетать ее сердце.

Она следила за Дарлинг, пока Бойл садился в седло, заметила, как дрогнули бока кобылы, вгляделась в глаза животного.

— Нервничает.

— Я и сам это чувствую. — Чтобы успокоить лошадь, он наклонился поближе к ее морде и стал гладить ее и шептать что-то ласковое.

— А знаешь почему?

— Она не привыкла к такой тяжести, да и вообще давно никого не возила.

— Дело не в этом. — Айона направила Аластара таким образом, чтобы Бойл с Дарлинг могли идти рядом и подстроиться под его шаг. — Она тебе верит. Любит тебя. Волнуется, что оплошает и ты больше не захочешь на ней ездить.

— Вот дурочка! День сегодня как будто создан для прогулки верхом. Давай поедем к озеру и немного вокруг, если тебя устраивает.

— Более чем.

— Скажешь мне, если ей вдруг станет больно, а я не замечу.

— Скажу, но пока что она выглядит вполне здоровой. И ей нравится Аластар, — негромко добавила она. — Она считает его очень красивым.

— Так он красивый и есть.

— А он делает вид, будто не замечает ее, хотя его разбирает жгучее любопытство.

— Теперь ты выдумываешь роман между лошадьми?

— Я знаю, что он предназначен Анье, но такой жеребец, как Аластар, должен давать потомство, и Дарлинг у вас тоже на племя. И кроме того, мне ничего не надо выдумывать. Достаточно присмотреться, чтобы понять, что они друг другу нравятся.

— Видишь ли, я не рассматривал ее как племенную лошадь.

— Анья даст великолепное потомство, царских кровей, — сказала Айона. — А Дарлинг? Это будут ласковые и надежные лошадки. Мне так кажется, — добавила она.

— Аластар твой — тебе и решать.

— Думаю, решать ему. Как и барышням. Весна совсем скоро. — Она запрокинула голову и сквозь кроны деревьев посмотрела на небо. — Она уже чувствуется.

— Но пока по-февральски холодно.

— Возможно, но весна идет. Воздух стал мягче.

— Это может быть оттого, что надвигается дождь.

Айона лишь рассмеялась.

— А утром я видела двух сорок, которые крутили любовь возле кормушки, — Брэнна во дворе расставляет.

— И как, интересно, крутят любовь сороки?

— То прилетят, то улетят, снова туда-обратно, потом немного потрещат друг с другом и начинают все заново. Я спросила у Коннора, почему на них не охотятся ястребы, а он говорит — у них уговор. Мне понравилось.

Тропа сузилась, и кони пошли в затылок, потом дорожка стала виться вдоль реки, где вода бурлила под остатками висячего моста.

— Собираются его чинить? — поинтересовалась Айона.

— Сомневаюсь. Народ сдуру начнет здесь шастать и падать в воду. И ты будешь в их числе.

— А кто сказал, что я упаду? Да даже если и так — я отлично плаваю. — Она получала удовольствие от флирта и сейчас послала ему долгий многозначительный взгляд из-под ресниц. — А ты?

— Если ты не забыла, я живу на перешейке, и надо быть полным кретином, чтобы не уметь плавать.

— Надо будет как-нибудь окунуться. — Она опять оглянулась и вспомнила, как впервые увидела Бойла — и каким красивым, каким притягательным он ей сразу показался, могучий, своенравный мужчина на могучем, своенравном скакуне.