— Наверное, некоторые люди опасаются лечиться колдовскими зельями.

— Проглотит как миленький! Я ему нос зажму. — Бойл сунул пузырек в карман. — Хотел сказать, пока мы одни: мне понравилось, как ты вступилась за Фина.

— Знаешь, это больно, когда тебя делают изгоем. Как будто ты виноват в том, что ты такой, как есть. Я понимаю, что чувствовала Брэнна, но интуитивно я ему верю, а когда я поступаю наперекор своей интуиции, то всегда попадаю впросак. Иногда, правда, и интуиция подводит.

— Важно, что ты открыто об этом сказала. Ну что… — Он помялся. — Давай как-нибудь поужинаем вместе.

— Ой! — В душе она улыбалась, как дурочка, но внешне постаралась соблюсти приличия. — Хорошо.

— Предпочитаю приглашать сам. Может, это и старомодно, но такой уж я есть.

— Учту. Назначай день — я все время свободна.

— Подумаем. Утром увидимся.

Он направился к выходу, но на полдороге остановился и вернулся.

Теперь Айона была готова к объятиям и крепко прижалась к нему в ответ.

Ей нравилось, как он приподнимает ее на носки. От этого она не чувствовала себя маленькой, скорее — желанной. А сопротивление силы тяжести придавало поцелую особую чувственность. Горячие губы, сильные руки — устоять перед его поцелуем было невозможно.

Голова у нее пошла кругом, внутри поднялось возбуждение.

Но Бойл оставался тверд в намерении не форсировать события. Он приучил себя контролировать эмоции и — в большинстве случаев — уравновешивать жар и темперамент холодной головой и логически выверенными поступками.

И тем не менее вот он обхватил ее руками и сам весь растворился в ней. И, бог свидетель, у него было одно желание — утонуть в этих объятиях, остаться здесь, втянуть в себя всю ее естественную сладость и веселую энергию.

И чтобы одновременно обследовать каждый прелестный изгиб этого тела, поцеловать каждый сантиметр этой гладкой кожи. И чтобы неожиданно крепкое это тело двигалось, двигалось и двигалось под ним.

Она крепко вжалась в него и в конце концов сама практически отцепила его от себя.

— Ну вот, — задохнулся он и усилием воли опустил руки. Потом, для надежности, сунул их в карманы.

Айона осталась стоять с потемневшим от страсти взором и чуть приоткрытыми мягкими губами. Такими мягкими, что ему захотелось…

— Ты мог бы отвезти Миру и вернуться. Забросить Фина — и назад. А утром отвезешь меня на работу.

— Я… — При мысли провести с ней ночь все у него внутри вскипело так, что чуть не перелилось через край. — Боюсь, в одном доме с Брэнной и Коннором это будет не очень удобно. И потом… зачем так спешить…

— Ты хочешь сначала поужинать вместе. — Бойл не понял шутки, и она улыбнулась. — Все нормально. Думаю, дело упростится, если я выскажусь яснее: как только пройдет неловкость и спешка, я хочу быть с тобой. Это не потому, что я легко отношусь к сексу, как раз наоборот.

— Ты для меня загадка, Айона. Хотелось бы мне в тебе разобраться.

— Вот и отлично. Кажется, я еще ни для кого и никогда не представляла большой тайны. Мне это нравится. — Она опять приподнялась на пальцы и легонько поцеловала его в губы. — Постараюсь по возможности приоткрыть для тебя завесу.

— Я тоже буду над этим работать. Ну… до завтра.

— Пока. Спокойной ночи.

Она заперла за ним дверь и, исполнив маленький танец, смотрела, как он сквозь дождь идет к машине, как зажигаются фары и теряются в темноте.

Она для него загадка — разве это не прекрасно? Айона Шиэн, душа нараспашку, девушка, которая сначала говорит, а потом думает, — и озадачила Бойла Макграта?

Вот вам и магическая сила. Вот вам и чудеса.

Все еще в мечтах, она покинула мастерскую и вернулась на кухню, где кинулась в объятия Брэнны.

— Так-так… Вижу, передвижение в темноте на пару с Бойлом придало тебе новой энергии.

— Это действительно было здорово. Бойл пригласил меня на свидание. Мы как-нибудь сходим поужинать.

— Господи ты боже мой! — Брэнна ахнула, округлила глаза и закрыла рот рукой. — Не хватает только предложения руки и сердца.

Переполненная счастьем, Айона проигнорировала насмешку и весело рассмеялась.

— Это большой шаг вперед, если учесть, что до этого он меня только ругал. Он сказал, я для него загадка, представляешь? Нет, серьезно, разве во мне есть что-то непонятное? У меня же все на лбу написано, проще не бывает!