— Смотри, смотри внимательно, это должно вдохновить тебя как художника. — Гесслер распорол птице грудь, запустил руку в ворох белых перьев и с нечеловеческим напряжением вырвал окровавленное сердце. Софи в ужасе закричала.

— Оно еще бьется! Но все слабее, слабее… жизнь уходит… — дрожал от возбуждения Гуго, глядя на лежащий в его ладони кусок чужой плоти. Потом он бросился к клетке, ползал на карачках, показывая лебедю свой трофей: — Это она, твоя любимая. Что, что ты чувствуешь сейчас, безмозглый индюк?!

Затем он рванулся к Сиду:

— Не хочешь попробовать? То же самое произойдет и с твоей девкой. Но во втором действии.

— Подлец, гадина, монстр! — истерически кричала Софи, пытаясь освободиться от веревок.

— Ах, значит, так? Вам лучше помолчать, леди. — Склонившись над девушкой, он разомкнул ее рот и втолкнул в него, словно кляп, лебединое сердце. Подошел к магнитофону, прибавив звук. Знаменитое адажио заполнило тишину. Было едва слышно, как закашлялась Софи. Ее сотрясала судорожная рвота.

Между тем Гесслер, вырывая из убитой птицы печень, легкие, демонстративно пожирал их.

— Эй, монстр, лучше убей меня, — Сид выпрямился в полный рост. — Такого ублюдка, как ты, не выдержит земля. Твое время истекло, Гесслер.

— Это тебе пора заказывать панихиду. Но вначале — обещанная секс-разминка. Старина, — обратился Гесслер к Мартину, — ты опытный мясник, скажи, как лучше выпустить кровь из этой девки, чтобы ей не было скучно, но и мы сумели еще поиграть… Сиду не терпится влезть на свою любимую — они не виделись почти двое суток.

— Отрубим пальцы ног. Думаю, час она протянет, — посоветовал Пол. — А парня надо кастрировать.

— Оскопить. Ты все путаешь, милый. Это только под занавес… Сдается мне, что главные актеры не в приподнятом настроении. Плевать они хотели на Чайковского, думают только о своей похоти. Хорошо, по желанию участников немного изменю программу шоу, друзья. — Гуго уселся на деревянную плаху. — Оставим этого гусака оплакивать труп супруги, а сами займемся эротическими играми. Не уверен, правда, что у моего красавчика что-нибудь получится. Ведь по-настоящему он любит только меня… И кроме того — труслив, как заяц. Увы, ты не стервятник, малыш. Эй… Сидней, уже напустил в штаны? Не теряй сознания раньше времени и не беспокойся о потенции — тебе помогут. Ты в форме, Пол?

— Еще бы… Мне, правда, больше нравятся девчонки с обрубленными пальчиками… Это получше маникюра. Да к тому ж такие зрители. Вот зрителей мне всегда по-настоящему не хватало. Чего я только не выделывал — экстра-класс! Увы, при полном отсутствии свидетелей. Коллеги копы потом хором охали: «Ну и зверь, этот неизвестный гад. Глазки девочке вырвал, язык отварил и съел, а насиловал чем под руку попадет, пока не остались одни клочья — где что, не разберешь. — Мартин тяжело задышал, почувствовав знакомое пьянящее чувство. — Начнем с ножек? — Он достал из ящика заржавленный топорик. — Не трепыхайтесь, леди, заражение крови вам уже не грозит. Вам повезло — вы лопали в руки опытного мясника.

— Неплохо, Пол. Вон на том столе. Думаю, на нем разделывали туши. Подходящая сцена. Сцена и алтарь. Я приношу жертву божествам похоти и сладострастия. — Сложив ладони, Гуго закатил глаза.

— Может, довольно разыгрывать психов? — Софи села и гордо подняла окровавленное лицо. — Развяжите меня. Здесь отвратительный запах, мне нужно принять душ.

Переглянувшись, бандиты расхохотались. Сид молчал. Привязанный к столбу, он еле держался на ногах, рискуя каждую минуту потерять сознание. Губы и руки заледенели, к горлу подкатывала тошнота.

— Сидней, открой глаза. — Гуго ударил его по щеке. — Ты ведь знал, всегда знал, что так все и случится. Ты мог удавиться от сознания совершенной ошибки. Ты мог раскаяться и приползти ко мне… У тебя было время. Опоздал, мальчик. У графа ди Ламберто теперь другие планы… Эй… Мартин, развяжи этого слизняка и влей ему в ротик «горячей воды»…

Достав флягу с виски, Мартин выполнил распоряжение, после чего распустил веревки. Тело пленника осело на пол. Гуго захлопал в ладоши:

— Не торопиться — не значит тянуть. По местам. Я горю нетерпением. Полный свет! — Он включил специальную лампу, работавшую от аккумулятора. Сарай залил яркий свет.

— Да вы что, с ума сошли! — Софи яростно пнула ногой подошедшего к ней Мартина. И получила сильный удар в подбородок.

— Здесь никто не шутит, малышка. Потому что все — настоящие сумасшедшие. А психам насрать, что ты девка министра или всех здешних козлов. — Он разразился хриплым смехом. — Психи без дураков. Дошло?

Софи слизывала кровь, бежавшую из разбитой губы.

— Это правда, Сид?

— Беги, Софи! Пожалуйста, беги! — Глаза у Сида прояснились.

— Умник! — восхитился Гуго. — Хороший совет. Пусть бежит, летит, танцует. С укороченными пальчиками, после любви с Мартином и без единой капли крови! Правда, я рассчитываю на то, что девчонка успеет насладиться настоящим убойным сексом прежде, чем испустит дух… Тебя я пощажу, ragazzo. Вначале трахну, потом отрежу яйца и, наконец, отпущу. Гуляй и помни обо мне… Должен же кто-то носить цветочки на могилу любимой. Вам нравится такая программа, мисс Флоренштайн?