– Вчера утром друзья на машине привезли. Без документов, – ответила Мадина.

Абдулатип Магомедзагидович бросил на нее быстрый взгляд, и медсестра стушевалась.

– Так это как раз после нападения! – старлей сделал стойку, как охотничий пес, почуявший дичь. – В полицию сообщили?

– Я что-то не пойму, – строго сказал дежурный врач. – Вы вообще с какой целью сюда пришли?

– Не обижайтесь, доктор, но порядок есть порядок! Вы же обязаны сообщать о таких случаях в полицию?!

– О каких «таких»? У него не огнестрельное ранение, и не ножевое. Обычный ожог! Говорит – охотничий патрон неудачно заряжал. А что документов нет – не преступление, потом родственники подвезут…

– «Он говорит»! «Обычный ожог»! – возмутился старлей. – Было нападение, людей постреляли, а у него пороховой ожог и выбит глаз! Как хотите, но мы должны проверить!

Тон офицера был настолько непреклонным, что Абдулатип Магомедзагидович развел руками.

– Проверяйте, воля ваша…

Социальные роли переменились: врач и пациенты исчезли, в кабинете находились представители власти и нарушившее инструкцию должностное лицо.

– Отведите нас к нему. И дайте медицинскую карту!

– Хорошо, – кивнул дежурный врач и, порывшись в документах, протянул тоненькую, из нескольких листков, историю болезни. – Мадина, проводите товарищей…

– Спасибо за содействие, доктор, – сказал офицер.

– И от меня огромное спасибо! – добавил прапорщик.

Доктор, саркастически улыбаясь, отвернулся – похоже, он считал, что за доброе дело ему отплатили черной неблагодарностью.

Мадина провела военнослужащих по коридору и, указав на двустворчатую дверь в конце, вернулась на свой пост. Старлей расстегнул кобуру, и они вошли в палату. На трех кроватях лежали только полосатые матрацы без простыней, на четвертой имелось белье, поверх которого, прямо в одежде, развалился высокий худощавый человек с заросшим лицом и ватным тампоном, приклеенным к правому глазу лейкопластырем крест-накрест. Вокруг краснела покрытая чем-то жирным обожженная кожа. Здоровый глаз настороженно и зло уставился на вошедших.

– Не дергайся! – предупредил старлей и, наклонившись, ощупал его желтую майку и черные мятые брюки – от пояса до носков с дырками на больших пальцах. В это время прапорщик, подняв автомат на ремне, держал обыскиваемого под прицелом. Тот лежал тихо и не шевелился.

– Чисто! – сказал офицер и осмотрел висящий рядом на стуле длинный пиджак и лежащую на сиденье большую кепку. – И здесь чисто!

Ногой он перевернул стоптанные и искривленные черные туфли, но осматривать их не стал.

– А чо вы ищете? – развязно спросил больной. Он явно опасался военных куда меньше, чем дежурный врач.

– Оружие, документы, – буркнул старший лейтенант. – Как обычно. Сам знаешь…

– Да ничего я не знаю! Откуда у меня оружие? А паспорт дома, брат привезет.

– Привезет… Если ты не в розыске!

– В каком розыске? Я в совхозе работаю, меня тут все знают…

Офицер присел на соседнюю кровать, взглянул на первый лист истории болезни, перевел взгляд на пациента.

– Ну, рассказывай, что произошло, Хархач?!

Прапорщик вернул автомат в прежнее положение, но остался стоять между спинками кроватей, внимательно следя за проверяемым.

– Или ты не Хархач? – продолжил опрос старлей. – Как настоящее имя?

– Для вас – Хархач Адамович! – процедил сквозь зубы раненый.

– Ну что ж, – усмехнулся офицер. – Расскажите, что с вами произошло, Хархач Адамович?!

– На охоту собрался, патрон заряжал, а капсюль взорвался…

– Ночью заряжал?

– Утром.

– Странно… Кто перед охотой патроны снаряжает? Да еще так, чтобы остаться без глаза? Кстати, ружьё зарегистрировано?

– Конечно, зарегистрировано…

– Вот сейчас мы и проверим! – офицер достал из футляра на поясном ремне сотовый телефон.

– Подожди, не звони, – больной сел в кровати и просяще поднял руку. – Я и так пострадал. Ну, не зарегистрированное, от отца осталось. Это же не нарезное… Двустволка старая …

Старлей, не слушая, всё-таки набрал номер дежурного по части:

– Алло! Привет, Андрей! Слушай, свяжись с полицейскими, пусть своих пришлют в районную больницу – здесь чел подозрительный, похоже, с огнестрелом. Как раз вчера утром привезли. Без документов. Пусть разбираются. Я его опрошу, напишу рапорт: если что-то из этого выйдет – нам показатель пойдёт…

Раненый нервно заёрзал:

– Позовите врача, плохо мне!

– Придётся потерпеть, сейчас опросим и позовём…

Офицер достал из планшета лист бумаги, ручку и, пристроившись на тумбочке, принялся писать: «Мною, старшим лейтенан…» Но фиолетовые буквы резко обесцветились, шарик царапал бумагу, не оставляя никаких следов. Он извлек стержень, поднял на свет, посмотрел…

– Вроде есть ещё паста, а не пишет… Петр, дай ручку!

Прапорщик пожал плечами:

– Откуда? Автомат есть, а ручка мне без надобности…