Шрифт:
Саша:
— Мама, а что она хотела этим сказать?
Лично я думаю, что таких надо убивать. Такая грязная подлюга.
Галя:
— Мама, я была на лекции о культуре поведения. Нам там сказали, что употреблять такие слова, как «сволочь» ОЧЕНЬ неприлично. Вот Америка!
Телефонный звонок:
— Можно Галю?
— А кто ее спрашивает?
— Один знакомый.
Галя берет трубку:
— Да… Да… Нет… Да… Ну что ж, хорошо. Да… Да…
— Галя, это кто звонил?
— Один мальчик. Его зовут Дима. 8-го я пойду с ним на «Голос Америки» — он пригласил.
— Почему же ты не спросила у меня разрешения?
Галя, широко открыв глаза:
— Мама, ну неужели, неужели бы ты не разрешила?!
Саша, по какому-то поводу:
— А ОН говорит иначе.
— Кто это «ОН»?
— Алеша.
13 января 53.
Саша очень много думает и говорит о смерти. Просыпаясь ночью: «Мама, я не умру?» Или, ложась спать: «Мамочка, можешь ты мне обещать, что я сегодня не умру? Я очень боюсь умереть».
— Мама, я никак не могу себе представить: был человек — и нет его…
— Мам, я без тебя жить не смогу. Давай умрем вместе.
Я помню: и у меня в детстве так было.
14 января 53.
Сейчас мы с Шурой в поте лица работали на Сашу: я переписывала красивым почерком заметку в стенгазету, а Шура сочинял сатирические стихи. (Саша дала ему список девочек с прегрешениями, указав при этом и свои собственные).
Наблюдая эти наши поступки, Ольга Леонидовна сказала:
— Таких родителей очень по радио пробирают…
16 января 53.
Саша:
— Наташа Шабанова очень обиделась на стихи.
Шура, протирая очки:
— Больше я в этой газете не работаю!
Саша:
— Мама, я тебя обожаю!!! (с некоторым надрывом).
Я молчу. Тогда Саша легонько толкает меня в бок — что, мол, не отвечаешь?
28 января 53.
Я:
— Саша, Шабанова и Людмирская — дружат?
Саша, подумав:
— Шабанова с Людмирской дружит, а Людмирская с Шабановой — водится.
Телефонный звонок:
— Можно Галю?
— Ее нет. А кто ее спрашивает?
— Вова.
— Здравствуй, Вова. Что передать Гале?
— Передайте ей, пожалуйста, что у меня есть ЛИШНИЙ билет в театр.
Саша:
— Мама, страшно подумать, если б я жила в Америке, я была бы плохая и думала бы плохо, неправильно.
— А сейчас ты хорошая?
— Ну! Советская же! А если б я жила там, я была бы за Эйзенхауэра, Трумена — даже дрожь пробирает, как подумаешь!
Саша:
— Мама, у меня такое желание, чтоб ты мне все время повторяла, что ты меня любишь.
Когда Саше с Таней было по 8 лет, а Алеше 11, он хорошо, с удовольствием играл с ними: девочки перед ним преклонялись, он ими помыкал, и все были довольны такой расстановкой сил. Теперь Саше с Таней — 10, Алеше 13, и ему с ними скучно. Они несколько раз приглашали его, он обещал прийти — и не приходил.
Саша не вынесла — и послала ему такое письмо:
Знаком был Алеша Симонов с Галей, Они дружили, друг друга знали. Нравилась Леше дружба такая: Ведь Галя старше его, большая. Знаком был Алеша с Таней и Сашей, Очень дружили родители наши. [46] Дружил Алеша и с ними сначала, Но вот все заметили: он зазнавала. Сказал Алеша: «Я большой, А вы в начальной школе!» Сказал Алеша: «Не желаю С вами знаться боле!» А Таня с Сашей отвечали: «Мы вовсе не в большой печали. Не хочешь дружить — не надо, пусть, Мы не впадем ни в какую грусть. Но ты должен помнить: ты сам был таким. Ты ведь не сразу родился большим». Нам зазнавалы не нужны! Дети задаваться не должны! Мы дети от года до 15 лет, И Алеша — не исключенье. Задаваться никто не должен — И это стихов заключенье!46
А. Б. и Ф. А. издавна дружили с мамой Алеши Симонова Евгенией Самойловной Ласкиной, а летом 1950 г., на даче в Ильинке, подружились через нее и с мамой Тани Урбанович Эллой Яковлевной Девирц («тетей Люсей»).
Галя:
— Мама, встань на цыпочки и поцелуй меня в лоб!
Саша, рыдая:
— Не думай, не думай, пожалуйста, что ты красивая и симпатичная, когда сердишься.
Саша:
— Папа, в словах «беллетристика» и «белиберда» — корень один?
Папа:
— Как когда.
Я обращаюсь к Шуре с разными вопросами. Он читает, и ему отвечать неохота. Он говорит: «Фридочка, пойди, займись чем-нибудь общественно полезным…»