Но собственная его позиция в том, что все, выполняемое вами бессознательно, бессмысленно. Когда вы пробуждаетесь, все ваши дела исчезают в мгновение ока. И вы можете пробудиться в любой миг. Для вашего пробуждения достаточно какого-нибудь правильного средства.

Вы можете пробудиться посреди ночи. Сновидения не могут помешать вашему пробуждению. И даже сон без сновидений не может помешать вашему пробуждению. Вы не пробуждаетесь только потому, что сами этого не хотите. Поэтому вы продолжаете спать и видеть сны. Если в вас возникнет сильное желание пробудиться, вы мгновенно станете просветленными.

Так считает Бодхидхарма. Но он в затруднении, поскольку принадлежит школе Махаяны, и в Китае он учил людей в школах Махаяны, которой принадлежит Китай. Ученики, задававшие вопросы, цитировали Будду из сутр Махаяны. Теперь никто не знает, произносил ли Будда такие слова или же какая-нибудь школа просто выдумала их, поскольку в школах Хинаяны такие сутры не обнаружены. И это только две школы, главные школы. Есть еще тридцать школ, которые представляют собой узкие ручьи, но и у них есть свое величие, и все школы различаются.

Но все школы сходятся в том, что Будда не может быть неправым. Они не могут заявить о неправоте Будды. Поэтому они вынуждены выкручиваться, признавая правоту Будды. И все же эти школы тоже правильно изъясняются, хотя и противоречат друг другу. Ученик задает вопрос: «Почему же теперь вы говорите, что освобождение - это простое созерцание ума и преодоление трех ядов? Вы все утрируете».

Будда сам говорит, что переживал бесчисленные трудности в течение трех асанкхья кальп, то есть в течение бесчисленных столетий, а потом он достиг просветления. Его просветление произошло не мгновенно. У него была долгая история из миллионов лет, когда он совершал добрые дела, избегал зла, практиковал медитации и другие учения. Для того чтобы стать буддой, Будде понадобились три бесконечно долгие эпохи.

Если так дело обстояло с Гаутамой Буддой, которого считают величайшим человеком, когда-либо жившим на земле, что же говорить об обыкновенном человеке? Возможно, вместо трех или тринадцати асанкхья кальп, а то и тридцати... Но вы говорите, что простым созерцанием своего ума в один миг вы можете стать просветленным.

Как возникли эти два разных отношения? Если вы не понимаете предысторию, вы не сможете понять трудность Бодхидхармы. Будда покинул свой дворец в возрасте двадцати девяти лет. Он ходил ко всем великим учителям, которые были знамениты в те времена, и Будда был таким открытым искателем, что все поставил на кон. Он выполнял все их требования лучше, чем они могли ожидать от кого-либо. На самом деле, сами учителя не были совершенными.

И Будда сказал: «Я все выполнил, но ничего не произошло. Я так же невежествен, как и раньше. Да, я изучил некое искусство. Я умею искривлять тело с помощью йоги. Но эти практики не помогают мне осознать мое бытие, они не приносят мне добро, истину».

Искренность Будды была бесспорной. Даже его учителя приходили в смущение. Они никогда не встречали такого ученика. Учителю, обыкновенному учителю, всегда нравятся посредственные ученики, потому что на их фоне он выглядит маститым учителем. И всякий раз, когда к учителю приходит хороший ученик, который превосходит самого учителя, тот сердится, раздражается, потому что ученик постоянно задает вопросы, на которые учитель не может ответить. Такой ученик всегда может опровергнуть все ответы учителя.

Один мой учитель устал от меня, поскольку на протяжении восьми месяцев я постоянно мешал ему продвинуться даже на дюйм. Мы застряли на одном месте. Он предъявлял разные аргументы, которые выискивал в книгах, а я изо всех сил опровергал его аргументы. И это нравилось всем студентам, потому что учитель так увлекся спором со мной, что совсем забыл задавать домашнее задание или преподавать другую тему. На это не было времени, ведь мы не выучили даже один урок, поэтому учитель не мог перейти ко второму уроку.

Приближался экзамен, и тут он по-настоящему разозлился на меня. Он стал кричать на меня.

– Послушайте, вам уже немало лет, - сказал я.
– Если вы будете так сильно кричать, у вас может случиться сердечный приступ. И я надеюсь, что это будет всего лишь приступ, а не инфаркт. Но не думайте, что криком вы можете заткнуть мне рот. И если вы полагаете, что все решает крик, я тогда тоже могу покричать. А вы человек старый. Мне мой крик доставит большое удовольствие. Успокойтесь, пожалуйста.

Он понял суть моих слов, но все равно вышел из класса и отправился к директору.

Он заявил ему:

– Уясните себе, что в колледже остаюсь либо я, либо это студент. Выбирайте.

– Но что случилось?
– недоумевал директор.
– Он у вас напроказничал?

И учитель объяснил:

– Этот студент не позволяет мне учить студентов, а экзамен уже близко. Все студенты непременно провалятся на экзамене, кроме него. Странно, но он вынослив. Я много работаю, и я никогда не работал так много. Я читаю по ночам в поисках новых аргументов, а на следующий день он просто опровергает их. Он работает еще усерднее меня. Разумеется, он молод, и для меня унизительно каждый день терпеть поражение. Я увольняюсь. Если вы его не исключите, я больше не приду в колледж.