— По Грею, первая стадия — это влечение. Вы выделили друг друга и стали встречаться. Вслед за ней — неопределенность, о чем мы только сейчас говорили. Человек остается один и думает: а стоит ли впрягаться? Мужчина на этой стадии обычно пропадает, и худшее, что может сделать женщина, это вызвать его на откровенный разговор и допросить: а что, мол, происходит?

— Постой, надолго пропадает?

— От двух дней до двух месяцев, которые для него пролетают мгновенно. В отличие от нас.

— Что делать?

— Ничего не выяснять. Ну, можно позвонить, «продемонстрировать хорошее расположение и настроение». Но никаких вопросов.

Третья стадия — сближение и переход в исключительные отношения, то есть когда вас только двое, и никаких параллельных связей. И лишь четвертая — секс. Жан, не первая, не вторая — четвертая! До которой проходит три месяца, а может, все четыре. И только пятая — помолвка. От влечения до помолвки — пять месяцев. И еще есть момент: если отношения сразу начались с секса, минуя три первые стадии, вслед за этим наступит откат: вы снова возвращаетесь в начало. Откат — это ссора, размолвка, в общем, временное прекращение отношений, то есть пауза, которая теперь нужна как воздух.

— Вот он, откат и есть, — вздохнула Жанка. — Уж сколько раз твердили миру!

— А паузы всегда важны как воздух, — встрепенулась я. — Все и случается только в паузы, Жанн.

— И потом, согласись, — продолжала, не слушая, Галка, — ну, не вариант этот серб, если б был вариантом, давно бы прибрали.

— То есть, по твоему Грею, если все стадии соблюдены, их непременно увенчает свадьба?

— По Грею — да. Но все зависит от намерений сторон. А первые четыре стадии проходят не все, разрывы чаще происходят на второй.

— Ну, хорошо. А у Лизаветы с Бернаро сейчас какая стадия? — не унималась Фрониус.

— У Лизы — неопределенность, и, по Грею, наш фокусник все делает отлично.

— А что он делает? — спросила я Галину.

— Тянет время, не спешит. Присматривается, то есть.

— По-моему, так ничего этого нет, — попыталась я прикончить тему Бернаро. — книга ему понадобилась — вот и все.

После второй коробки южных сладостей и моего краткого отчета о рабочем визите на берег Средиземного моря перешли к к Галкиному роману, вспыхнувшему на маскараде.

Предметом романа оказался тридцатипятилетний инженер завода авиадвигателей по имени Леонид, который только что вернулся из трехлетней командировки в Индию и, как Чацкий, попал на наш бал. В местной действительности Чацкого-Леонида потрясло все — от открывшихся на каждом углу суши-баров и стеклянно-бетонных торговых центров (как у больших) до резко поредевшего за такой срок круга знакомых, которые либо уехали, либо женились, либо сидели за компьютером и играли в войну. Галке так и не удалось постичь, за каким чертом ее новый знакомый подался в эту Индию на такой срок (он твердил про какие-то обстоятельства), но одно было очевидно: «индус» вцепился в нее с первого танца и, отрицая Джона Грея, звонил пять раз в день и назначал свидания, словно боясь, что Галина исчезнет.

После душераздирающей истории с Аркадием, который, как серб-евроремонтник, не подавал признаков жизни, это было более чем приятно, но когда по истечении неполных двух недель свежий кавалер вознамерился познакомить ее с родителями, тетей и бабушкой одновременно, Томина обмерла и задумалась.

— Нет, девочки, здесь что-то не то, — медленно поедая дольки инжира в меду, — в третий раз протянула Галина. — Мужчина, если он нормальный, — как черт от ладана несется от серьезных отношений. А он с квартирой, между прочим.

— С квартирой? Очень хорошо. Постой, как выглядит он, наш индус?

— Не Аполлон… Но симпатичный. И, я б сказала, без особенностей. Метр восемьдесят рост. С залысинами, но не лысый. Смотрит отчего-то исподлобья.

— Метр восемьдесят — очень хорошо. Выше, чем санитарная норма. А вес?

— Жанн, я не взвешивала.

— Ну, толстый?

Томина оскорбилась:

— Но вы же видели, когда он подходил! Не толстый, не облезлый, не зануда.

— Стандарт номер один. Не обижайся, Галь, но, может, этот Чацкий путем общения с тобой хотел бы обрести утраченный контекст? Три года в этом возрасте не шутка.

— Нет, рано делать выводы пока что, — вступилась я за неизвестного мне Леонида, которому предстояло заново осваивать Город. — Предлагаю устроить смотрины.

Печальная Жанетта оживилась:

— Когда?

К смотринам мы прибегали только в двух случаях. Первый: если новый персонаж и с первого, и со второго раза был абсолютно неопознанным фруктом. Второй: если стоял вопрос о пригодности его к длительным отношениям. Процедура хоть и называлась рентгеном, но была абсолютно безвредна: мы задавали пару-тройку вопросов, втягивая человека в разговор, и к концу вечера герой становился понятен, как степлер. В общей сложности мы забраковали шесть-семь кавалеров, которые хоть и бодрились, но вблизи оказались фантомами, пусть мастерски замаскированными.